Глава 3.

Глава пока не окончена.

         Молодой вой из нового набора перекособочился и, вцепившись в толстую арбалетную тетиву, пытался взвести оружие. Лицо его покрылось испариной и капли пота скапывали с бровей. Так и не взведя оружие вой устало выпер рукавом красное от натуги лицо. Никто ему не помогал.

         - Оружие в стойку. Встать в строй, - скомандовал я, - следующий.

Я показал рукой кто следующий, и мужик вышел вперед. Был он таким же плотным низкорослым русичем, что называется, от сохи. Стоял скособочившись на левую ногу и нерешительно суетил руками не зная куда их деть. То за спину уберет, то ладони о штаны вытрет.

         - Взвести самострел, - устало скомандовал я.

         - А?

         Потом опомнившись мужик неуклюже схватил оружие, заступил одной ногой в стремя и, примостив приклад подмышкой, схватил двумя руками за тетиву. Потянул. Силы у этого было побольше, чем у предыдущего, так что с громким кхеканием он рывком смог взвести оружие. После щелчка он ещё какое-то время тянул тетиву потом поняв, что это совсем не нужно, но словно опасаясь сломать, медленно отпустил и убрал руки. Так и встал.

         - Молодец, хорошо, - похвалил я его, когда пауза затянулась и мне надоело ждать, - возьми самострел, наложи болт и … Куда? Дурак!

Я подскочил и без замаха хлестнул дурака по спине дурАкой. ДурАка, это такая плетеная кожаными лентами вокруг прута относительно короткая плетка. Больше похожая на нагайку, с которой местные ещё не успели познакомиться, только без тяжелого узла на конце. Дураков учить. Потому и дурАка.

Хлестнул новобранца по спине я непроизвольно, второй же рукой перехватил ствол арбалета и толчком направил его вверх. Успел. Тупой учебный, но на малой дистанции смертоносный болт, ушел вверх и прошелестев листвой исчез в кроне дерева. Где-то он конечно упадет, но найти его будет непросто, даже несмотря на о ядовито красно-оранжевый окраску. Учебные болты я стал окрашивать специально закупив полбочонка местной краски.

- Встать в строй.

Отобрав арбалет из рук новобранца я подтолкнул его к неровному строю – за месяц десятник пока так и не смог обучить их строевой хотя и свирепствовал часто применяя зуботычины, а иногда и плеть. За последнее я ему даже выговаривал. Не смерды ведь – дружинники будущие. Не стоит их к кнуту приучать. Выговаривал, а сам в критический момент за плеть-дукАру схватился. Само-собой вышло, иначе бы этот дурак в кого-нибудь арбалетный болт воткнул. С полдюжины шагов убил бы даже несмотря на то, что болт без наконечника больше похожий на отрез арматуры. Впрочем, про арматуру тут, конечно, слыхом не слыхивали.

Арбалет был из нового заказа. После разбора всех возникших нюансов недавнего реального боестолкновения с половцами я пришел к выводу, что старая конструкция имеет целый ряд изъянов. Первое и основное – привязка к заряжающим станциям. Без них даже четырех пудовый самострел руками взвести было сложно. Слаженность и темп стрельбы терялись. Арбалетчики довольно быстро уставали от чего сильно падала и точность стрельбы. Потеря слаженности действий, скорострельности и точности в купе с малым запасом болтов сводило на нет все преимущества нового для этих мест оружия особенно по сравнению с обычными луками. Выяснилось всё это уже после, когда я изменил тип тренировок и заставил воинов отрабатывать действия в отрыве от зарядных станций. С последними всё было уже отлажено и достаточно эффективно.

Новый арбалет имел новое ложе в которое была посажена более длинная и массивная по сравнению с предыдущими стальная направляющая – ствол арбалета. Изменился замок, да и весь спусковой механизм был переработан. Появился затыльник. Теперь, накинув на затыльник трос ручного натяжителя, стало возможным взводить руками при помощи Т-образных рукоятей на тросе нятяжителя. Не знаю был-ли известен этот постой и по-своему гениальный вариант в средние века, но в моей современности такие натяжители использовались арбалетчиками-любителями постоянно. Единственное затруднение – тут материал тетивы был не настолько прочным, и сама тетива получалась сильно толстой. Прямо трос какой, а не тетива.

В результате доработок удалось значительно увеличить силу натяжения подняв её до шести пудов.

До вооружение дружины новым типом оружия обошлось бы мне в изрядную деньгу, но тут помогли родичи новопоселенца Василия. Выковали направляющие стволов и обработали от требуемого качества именно мастера Василия. Правда мне пришлось закупить для них массу инструментария, как и сырцовое железо, которое они уже и ковали. Но в общем, - здесь мне хорошо подсказала княгиня, да и Савл помог, - я остался в плюсе, а вот Василий со своим родом по сути стал закупом, а учитывая сумму вложенных мной средств, надолго. Конечно все надеются на лучшее и Василий даже радовался моему участию и заботе тем более, что его родню на лесосплаве, говоря по-нашему, просто кинули на дележе заработанного артелью. Только вот заказов от меня, которые он, хоть и из моего материала, но должен был исполнить без всякой платы, было не мало. И не какие-то там гвозди-скобы, а весьма технологичный продукт, требующий уйму труда и времени. При том, что долг от этого не уменьшался нисколько и требовал погашения. Такова была жизнь закупа в эти времена. Впрочем, в современном мне обществе оно мало изменилось, разве что по форме стало чуть культурнее.

- Это вам не дубина, - обратился я уже ко всем, - шутить с ней нельзя. Ещё раз повторяю: никогда не наводите заряженный самострел на своего товарища. Никогда. Вы меня поняли?

Отвечать коротко и согласовано они тоже не обучились. Вообще, брать в дружину от сохи тут было непринято. Военным делом занимались бояре имеющие для этого больше возможности. Соответственно и регулярное обучение велось с малолетства на примере отцов и дедов. Из боярских детей формировали младшие дружины. Рекрутировали и из простых смердов, но опять же с малолетства и до старости, которая здесь наступала где-то годам к сорока пяти. Полувековой рубеж вообще переходили немногие вне зависимости от сословия и рода деятельности. Шестидесятилетние считались уже глубокими старцами. Любопытно, что возраст сорок пять лет, когда тут дружинников, если они вообще доживали, списывали на покой в связи с старческой непригодностью несения тягот службы, остался и спустя семь столетий после, как возраст выхода на пенсию кадровых военных. Хотя средняя продолжительности жизни за эти века выросла более чем в полтора раза.

С этими новобранцами я перемудрил опираясь на ложные для этого времени представления. Набранным мужикам было в среднем до тридцати лет. Вполне крепкие, физически развитые, но они были из свободных, но безземельных. До того, как попали в рекрутский набор, они работали случайными или сезонными заработками по артелям подряжаясь на любую работу, за которую хоть что-то платили. При этом многие их них уже были семейными и имели не по одному иждивенцу. Для них служба под моей рукой была способом заработать не лучше и не хуже остальных. Скорее даже лучше, потому как попасть на княжий кошт, да ещё хоть и раз в год, но регулярно получать половину полновесной гривны серебром – это недостижимая мечта для многих здешних мужиков из простых. Другой общей особенностью у них было то, что все они были безродными. Оторвавшиеся или потерявшие свои родовое гнезда, они вынуждены были полагаться только на себя самих. Для этого времени, не смотря на высокую смертность от голода, мора и разорений, ситуация, насколько я успел понять, не очень характерная.

Так вот, с новобранцами этими я перемудрил. Обучать их оказалось сложнее, чем отроков. Мужики уже были битыми жизнью, кто с неюношеским норовом, кто себе на уме. Добиться покорности от них было просто, а вот перестроить их мышление так, чтобы подавить индивидуализм и научить или заставить относиться к ратному делу, не как к сдельной работе, оказалось сложно, а может статься, и совсем невозможно. По крайней мене для половины как минимум хоть и выбирал я добровольцев довольно дотошно.

- Боярин Еремей постройте новиков в шеренгу, - приказал я десятнику.

Когда удалось построить это стадо в ровную шеренгу, - не обошлось без рукоприкладства, благо десятник был хоть и молодым – меньше тридцати, но весьма физически развитым боярином, - я очередной раз приступил к наглядному обучению.

- Самострел является ручным метательным оружием для ведения боя на средних и дальних дистанциях. – в который уж раз повторял я, - боевой болт способен на полсотне саженей пробить нагрудник и кольчугу. Бездоспешного человека болт пробивает насквозь. Поэтому никогда нельзя вкладывать болт во взведенный самострел если он направлен на твоего товарища. Вот так нельзя и вот так.

Я в очередной раз показывал, как делать нельзя.

- Взводить самострел нужно вот так, - я взял висящий на крючке арбалетной стойки натяжитель и ещё раз показал, как нужно его правильно накладывать на затыльник и как правильно накидывать крюки на тетиву. Прошел вдоль на этот раз ровной шеренги показывая, как нужно. Что бы запомнили. Проделывал я это и раньше, но почему-то ни один из трех вызванных новобранцев не воспользовался натяжителем. Может все они считали, что это исключительно княжеская привилегия им не положенная? Может быть и так.

- Когда взвели берем вот так, - я отойдя от шеренги на пять шагов показал, как нужно брать в руки самострел. Хоть под ложем имелась рукоять – невиданное новшество на ближайшие лет так триста – и даже имелась зашита пальцев что бы их тетивой не отрезало при неправильном хвате, но всё равно надо было показывать, как правильно.

- Вот в таком положении можно его носить, - приклад лег мне на плечо левой же рукой я удерживал оружие за рукоять. Ствол вниз, - если нужно поднять, то делается вот так.

Я показал, как нужно перемещать оружие в руках из одного положения в другое. Ещё раз сказал и показал, как нужно перемещать и поворачивать взведенное оружие в присутствии другого человека не допуская, чтобы хоть на секунду ствол был направлен на него.

- Боярин Еремей, по три дюжины раз каждый день отрабатывайте с воями эти движения. В разной последовательности. Стоя. В движении. В стеснении. Если через седмицу увижу, что хоть у одного самострел посмотрит на другого воя – выпорю, - это я уже к новобранцам, а не к боярину.

Потом я показал, как правильно и безопасно передавать заряженный арбалет другому человеку. Как его безопасно разряжать, ведь нельзя просто вынуть болт и сделать холостой выстрел – плечи сломаются если не с первого раза, так с десятого, а они денег стоят и немалых. Для разряжения нужно выстрелить болтом в землю.

На этом моё личное участие в наставлении на этот раз закончилось. Пусть неделю потренируются. Наказав в заключение, что стрелять с самострела в эту седмицу запрещаю, а если нужно будет разрядить, то только под присмотром десятника, а то и вообще отдать заряженный арбалет ему, - я ушел. И так больше двух часов на них потратил. Они у меня не одни такие. Забыл правда сказать, чтобы учебный болт нашли, но десятник сам сообразить должен – не глупый.

***

Наскоро перекусив пирожками с яйцами и луком по квасок я направился на вторую площадку разросшегося ристалища. Здесь занимались уже не новобранцы, но ратники из второго набора. Были по возрасту они моложе взвода, от которого я только что ушел, но на кошт поставлены раньше и навыков получили больше. По крайней мере в смысле дисциплины и правил безопасного обращения с оружием. Эта группа состояла из тридцати человек и, как и основная моя дружина, делилась на пикетёров и арбалетчиков. 

Сейчас они отрабатывали построение заслона без щитов. Опять же недавний реальный бой с половцами показал, как преимущества щитового строя, так и его недостатки. Что будет если моя дружина, обученная использовать прикрытие щитами вдруг их лишиться? Первые же тренировки без щитов показали, что воины теряются. Строй моментально распадается в условиях даже учебного боя. Древковое оружие хорошо при правильном плотном построении. Как только построение ломается – противнику уже гораздо легче навязать индивидуальный бой каждому из воев при этом относительно короткое и легкое оружие вроде рогатины, сабли, меча или даже дубины при равных навыках бойцов получает преимущество. Длинное тяжелое древко просто не позволяет долго фехтовать. Оружие приходиться перехватывать практически за середину древка, а это ведет к тому, что воины вынуждены расходиться друг от друга ещё дальше, чтобы не мешать друг другу. На первый план сразу же выходит индивидуальное мастерство, а вот его, по понятным причинам, моим дружинникам и не хватало. О отражении конной атаки в этом случае и речи быть не могло – копытами стопчут.

Поэтому в качестве следующего этапа обучения для дружины было выбрано обучение построению без щитов. Правда оно требовало существенной индивидуальной защиты воинов и большего количества людей в построении.  Раньше я себе просто не мог позволить такого, но после удачного боя с печенегами общий градус патриотизма, - назовем его так, - поднялся на столько, что численность дружины удалось значительно повысить. Хорошо это сказалось и на моём авторитете среди населения моего маленького княжества. Однако ожидаемо возросли и затраты на оснащение выросшей дружины.

Так уж получилось, что у меня дружина формировалась из трех групп воев, начавших обучение в разное время. Непосредственно сейчас я наблюдал за тренировкой средней более многочисленной группы. Парни подавали надежды. Занимались с полной самоотдачей, так что командующий ими десятник – вопреки всем писанным и не писанным здесь канонам назначенный мной на должность выходец из простого небоярского рода двадцати трех летний Митрофан – обходился больше разъяснениями не прибегая к зуботычинам. За две седмицы до этого я сам на картинках и тряпично-восковых куколках объяснял и показывал, как должны стоять воины в рядах, как держать пики, как перестраиваться. Пока они отрабатывали базовые элементы находясь в частично полном доспехе. Частично, потому что полноразмерные цельные анатомического типа нагрудники западного образца, наручи и защиту для ног я только заказал кузнецам и заказ всё ещё не был исполнен. Впрочем, и в обычной кольчужной броне, которую всё-таки сделали по моему давешнему заказу кузнецы боярина Антипа, мои воины имели неплохой шанс выжить при конной атаке на без щитовой строй.

Старшая не по возрасту, а по времени формирования, часть дружины довольно быстро, всего за седмицу, освоила новое построение. По крайней мере базовые его элементы и теперь, когда вернется с планового дежурства на заставах, должна начать обучаться оказанию первой медицинской помощи. Как это не странно, но в дружине князя Мстислава такой вид обучения отсутствовал. Воевода Просвет был в немалой степени удивлён, когда я завел разговор о раненных. Впрочем, понятие медицины тут вообще отсутствовало. Бабки-повитухи, ведуньи, травницы да костоправы – вот и вся медицина. Остальное на уровне «бабка так в детстве научила».

Численности личного состава пикетеров явно не хватало. Более или менее плотный заслон они могли ставить только в строе по шесть рядов, а это получалось всего по четыре человека в ряде. Смех и грех. Для реального использования такой римской фаланги нужно было в сотню раз больше народу. Да количество рядов нужно было увеличивать минимум на два, а то верхняя часть была закрыта весьма символически, так что всадник, разогнав лошадь в опор, вполне мог перемахнуть через самый верхний ряд наконечников выставленных пик и приземлиться внутри строя. Это был бы фактический разгром. Строй с неизбежностью бы поломался и бой неминуемо был бы проигран. И не важно, что такого всадника и его лошадь гарантированно убьют.

Воинов в построении явно не хватало. Это было видно невооруженным глазом. Строго говоря построение всего в четыре воина в линии никакого смыслового значения не имело. Обойти с фланга такой отряд вообще никакого труда не составляло. Интересно откуда римляне столько воинов набирали, чтобы полноценные фаланги формировать? Это ведь только на пешцев-фалангиров нужно тысячи четыре народу. А ещё застрельщики, конница, тяжелая пехота. Всё рязанское княжество, насыщенное служивыми людьми, - куда денешься, если пограничье? – имело к началу тринадцатого века только три сотни бояр и чуть более тысячи ратников. После недавних удачных походов на мокшу и мордву, в результате которых резко выросло число дармовых рабочих рук, а в особенности после поражения князей-соседей на Калке, когда вопрос резервов встал в полный рост, число ратников утроилось. Но это был предел. И так уже в детинцах помимо ратников-русичей обучались на постоянной основе отроки от мокшы и кривичей. Вот и выходило, что даже с учётом ополчения, всё рязанское княжество вместе с муромскими князьями, коих ещё просить нужно было, могло выставить от силы тысяч восемь. Всё.

До батыева вторжения оставалось меньше четырех месяцев. Мстислав ещё рассуждавший о том, что им на помощь подойдут ростовские, владимирско-суздальские, новгородские и черниговские полки был весьма оптимистичен. По его оценкам только владимиро-суздальские земли могли выставить до дюжины тысяч регулярной рати, так что общую численность он оценивал в шестьдесят и более тысяч при не менее шести-семи тысяч конницы. Конечно половина и даже больше из всей численности будут в лучшем случае ватажниками, а в худшем новобранцами-от-сохи. Но даже половина от этой численности, - рассуждал Мстислав, побывавший на всерязанском слете местных князей, - вполне себе несметная рать, способная остановить любого противника. Даже такого сильного, как Орда. Радужным рассуждениям этим я не мешал, тем более что как бы само-собой прошла идея всеобщего ополчения и вывод объединенных полков на учения. По легенде. На самом деле конечно планировалось провести не только совместные учения, но и фактически принять бой с Ордой за южными границами Руси не допустив врага внутрь рязанских земель. Или даже наоборот. «Громить врага на его территории» - было основным лейтмотивом, а уж армейское слаживание княжеских дружин в процессе совместны маневров, делом второстепенным. Пока врага ждем – почему бы и не посоревноваться, у кого дружина круче? К сожалению, из истории я уже знал то, что через седмицу-другую с горечью узнают и рязанские князья, - никто им на помощь не придет. Скажутся старые обидки, мол вас-то на Калке не было. Вот только я никак не мог вспомнить читал ли что-либо о таком упреждающем выходе русских ратей на встречу батыеву войску. Насколько память мне позволяла, а сохраненный в компьютере историко-литературный материал подтверждал, рязанцы примут бой за стенами своего города. Надо понимать так, что прончане и другие тоже самое. Каждый удельный князь будет защищать своё гнездо. А в результате будет то, что уже было.

Размышляя о грустном я наблюдал, как ощетиненная копьями «черепашка»,- с боку на спине у воинов имелись щиты, прикрывающие ничем не защищенные бока, - ползает по ристалищу. Повинуясь командам, воины то слитно отступали, но резко бросались вперед на два-три шага. Оба маневра давались подразделению тяжело, что неудивительно ведь воины в разных рядах находились в различных позах и по-разному удерживали оружие. Поворот строя тоже был далек от идеала. Сначала поворачивалось оружие – затем перестроение. В реальности фазы совмещались иначе древко копий мешало движению, что приводило к разрыву строя. Алгоритм, а под него командный счёт нашли методом «научного тыка». На счет «раз» отодвигается последний ряд. На шаг назад. На полшага в сторону. Стоящий перед ним ряд следит за наконечником копья сзади стоящих и когда оно сместиться в определенное положение – начинают отход, не сразу, а когда подойдет синхронизирующий счёт. Нигде в литературе я не нашел таких вот «мелочей», а в результате нарабатывать пришлось прямо на плацу.

Так ничего и не сказав, - у десятника Митрофана был свой, ранее согласованный, план занятий и мешать с начальственными ценными указаниями не стоило, - я отправился в терем.

***

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить