По прошествии времени главный герой уже освоился в своём новом статусе. Между тем на внешних границах становиться ощутимо жарко. И вот наступило время вступить в схватку с противником уже не один на один, а во главе военизированного подразделения.

Степь нельзя надёжно контролировать. По крайней мере не наземными средствами, которые ещё и ограничены. Да и смысла признаться в этом нет. Степь - она степь. Без воды в степи, что в пустыне. Это если с точки зрения земледелия смотреть. Только в эти времена так широко вопросы не ставили. Это может показаться странным, но подсечно-огневой способ был распространен гораздо больше, что и не удивительно. Лесов много. Земля после пожаришь мало того, что от сорняка освобождается, так ещё и плодоносит сам-десять - на жизнь хватало. Полба росла хорошо. Овес тоже. Так что открытые пространства степей нужны были только для выпасов. И на них пасли свои стада степняки. Весну-осень пасли, пока овцы бока нагуляют, а к зиме подавались на север, где забивали отары да продавали как мясо, так и шкуры.  Овчина - основной материал для зимней одежды. Овечья шерсть для вязки. Всё остальное это уже на барина. Ну или на любителя щеголять в медвежьей шкуре.

         Русские за степные земли ни с кем не воевали - незачем. Устроить рейд и прихватить табун - это пожалуйста. Выйти пошукать удачу на караванные пути - тоже можно, а земля была не нужна. Другое дело проживающие здесь степняки.  Тут уже всё серьезнее. Борьба за выпасы, за столь необходимую воду. Другой тип ценностей. Но опять же, степняки, живущие в степи народы, далеко не все были кочевниками. Здесь уже правильнее было бы говорить не о народах, а о родах. Отдельный род вполне мог быть кочевым, но это не значило, что дети этого рода не оседали в постоянных степных городах, а городские дети ремесленников не уходили в кочевой род. Всё было.

         Границы тут тоже были условными и определялись фактически грубой силой. Сколотил вокруг себя ватагу или с регулярной ратью вышел – ты сила, и тебе уважение. Кумыс, баранина, молодушки-вдовушки. Ну а если ватага у тебя не ватага, а так, банда, то чести тебе не будет. И лягнуть попытаются прогнав от колодцев и со стойбищ, и ограбить; да и в рабство возьмут - если не побрезгуют. Такие были порядки.

         Собственно, именно поэтому моя идея дальних конных дозоров никакой поддержки не нашла. Посмеивались только мужичка - ватажнички себе в бороды да дивились странностям князюшки нового. Вот ещё, в степь нам лезть да какие-то дозоры учинять. Не по-нашему это. Не по-людски, - сказали мне. Ладно, Бог с вами, давайте тогда разъезды вдоль земель свих учредим.  На кой? - отвечали мне. Половецких да печенежских сейчас орда прижимает. Не боись, князь, - отвечали мне, - сами прибегут, всё как есть донесут.

         И что мне было с этой логикой делать? Мстислав же не первый год тут княжествует, а всё равно просил меня степь близ границ проверить. Так то Мстислав, - отвечали мне, - ему да тебе может и надо, а нам какая стать? Непрошибаемость местного менталитета, когда я с ней столкнулся напрямую, начала меня бесить. А что поделаешь? Я не знал и решил идею упреждающего информирования оставить. В конце концов они тут местные - им виднее.

         Сообща решили ограничится дозорными гнездами на деревьях на границе степи в своих землях и малыми разъездами вдоль без сильного удаления. По лугам конным двигаться проще, чем лесными тропами и быстрее, а случись что - смогут быстро в лесах укрыться, а значит больше шансов донести весть о приближении ворога. Правда и просматривалась с таких дозоров степь не далеко. Низинами вполне могут большой отряд версты на четыре незаметно подвести. Если же ночью, так и совсем пропустить можно. Ночами наши разъезды не выезжали. Всё же не спокойно у соседей, кабы чего не вышло, - согласились мои соуправленцы. Даже их стало тревожить, что в последнее время в степи было очень неспокойно.  Имевшие кровную вражду к печенегам ордынцы уже пришли в южные степи вытесняя кочующие здесь племена на запад и на север. Половцы пытались сопротивляться, маневрировали в степи нанося удары по отдельным разъездам ордынцев, но общее положение дел было не в их пользу. Ордынцы пришли хоть и с обозами, но без семей, в отличие от половцев, так что последним хочешь или нет, но приходилось эвакуировать свои роды дальше на запад за Дон, ну и на север тем более, что постоянно кочующие здесь племена уже успели довольно плотно породниться с русичами. Так что под Муромым встал большой род, и его молодцы регулярно обходили степь своими ватагами. Да и юг Переславских земель был заполнен половецкими кочевыми стойбищами.

К нам тоже были поползновения, но пока только без лишней агрессии. Так что спровадили. Иметь половцев на своей территории, когда дружина столь малочисленна у меня никакого желания не было и в этом меня поддержали ватажники, уточнив, что если у кого родня тут есть, то и так пройдет тихонько.

Осмотрев границы, побродив по лесу я понял, что никаких защитных сооружений в виде засек или чего-то похожего тут не поставить. Никто тут конной лавой проходить не будет - бурелом. Население у нас малочисленное, так что даже сухостой на дрова до конца не разбирают. Так что если и организовывать какие-либо защитные сооружения, то только неподалёку от жилья. Да и то... Схронов народ тут и так понаделал и не мне, пришлому их учить в лесу хорониться да оборону держать.

Так что только приглядывали за дорогами в конных разъездах да за селами - не появится-ли кто пришлый. На большее людей не хватало. Нужно было держать дружину подле себя.  Хорошо хоть Мстислав перевел под мою руку ещё двух опытных десятников из дружины, так что младшие командиры, хоть и не хватало, но они были. Хотя какие они командиры? Скорее уж сержанты. Сотник, пониженный в звании Мстиславым и переданный мне под руку, опять стал сотником.

Лукич с Антипом заключённый меж нами ряд исполнили в точности, так что все мои три десятка теперь были оружны и бронны: стандартные копья-бердыши, как основной вид оружия и чуть укороченные рогатины; нательные кольчуги, шлемы, - как защита. Новшеством, по крайней мере для этих мест, было применение самострелов в пехотном строе и больших ростовых щитов. Последние на Руси и вовсе не использовались. Длинные широкие ножи составляли личное оружие пехотинцев.

Обучаться же мои войска стали несколько не стандартно. Первый десяток был снабжен ростовыми щитами, которыми он формировал стенку и вооружался копьями. Второй ряд аналогично, но им ещё и сулицы выдавались по три на каждого. У третьего же ряда щитов не было. Вооружены только копьями и самострелами. При этом основным оружием, пока держатся первые ряды, были именно самострелы.

Строго говоря был еще аморфный четвертый ряд в который на тренировках составляли отроки от двенадцати лет. В их задачу входило взводить самострелы в зарядных станциях и передавать их воям третьего ряда. В деле участвовало два десятка самострелов - по два на каждого воя. Ещё четыре оставались в казарме, как резерв.

         Стоящие в стык шестидесяти сантиметровые в ширину щиты позволяли полностью перекрыть проход шириной шесть метров, а при однорядном построении все двенадцать, но засеки на дорогах и проходимых участках делались по возможности так, чтобы оставлять проходы как раз такой ширины. Ставить первые десятки одной шеренгой было не разумно, особенно если учесть, что резервами я не обладал.

Передний ряд ставил щиты плотно друг к другу, а иногда даже в небольшой нахлёст и подпирал их рогатиной. Основным оружием, который выставлялся в сторону врага, являлось копье. Их задача была удержать строй при ударе конного всадника и нанести удар копьем в близко подошедшего противника. У бойцов второго ряда круг возможных задач был больше. В зависимости от команды они должны были или своими рогатинами подпирать щиты переднего ряда, или закрывать себя и передних щитом сверху, или же отставив щит и копьё, метать через головы первого ряда сулицы. В первом случае второй ряд вплотную приближался и практически сливался с первым. Даже щиты вторым слоем выставлять обучались не мешая друг другу и не размыкая строй. Во-втором случае воину следовало воткнуть рогатину древком в землю и используя её, как точку опоры для щита, поднять щит над головой и закрыть им и себя и воина первого ряда. К сожалению щиты такого размера были довольно тяжелыми и долго удерживать их над головой не получалось. Так что в качестве подпорки пошла не только рогатина, но и копьё для чего щиты слегка переделали. В третьем случае щит при помощи копья и рогатины фиксировался в вертикальном положении, и воин мог свободно метать сулицы отойдя от первого ряда на два шага назад.

Вот такое перестроения первых двух десятков и отрабатывались, тогда как арбалетчики учились стрелять с высоко поднятых рук. Пре лесть арбалета в том, что его можно взвести гораздо сильнее, чем натянуть лук потому что взводится он по-другому, чем натягивается тетива лука. Но если управлять точкой прицеливания по вертикали из лука можно в довольно широком диапазоне, то арбалет, будучи чуть поднят для компенсации даже небольшого удаления от дистанции прямой пристрелки, начинает закрывать цель от стрелка. Именно поэтому арбалеты хороши на стенах замков и крепостей в качестве оружия обороны, но малопригодны для использования на ровном поле.

С другой стороны, имея достаточно силы его можно поднять над головой и выпустить болт в противника через головы своих товарищей. После даже небольшой тренировки на коротких дистанциях это давало хорошие преимущества. Лучник в этом случае был менее удобен при использовании в строю. Для того, чтобы натянуть лук нужно свободное пространство прямо в построении, но самое главное стрела лука располагается на уровне нижней части лица стрелка, то есть заведомо ниже, чем стоящие впереди него товарищи такого же роста. Поэтому стрелять он может только между голов впереди стоящих. В теории это возможно, когда первые ряды стоят не шелохнувшись, но в условиях боя потери от такого "дружеского огня" в спину будут неприемлемыми. К тому же щиты у нас были ростовыми. Поэтому-то в дружинах других князей лучники и использовались, как самостоятельные отряды, обстреливающие противника до его подхода на копейный удар, а потом уходящие в дальние ряды. Если противник успел подойти всем своим отрядом вплотную, то лучники выбывали из дела просто потому, что стрелять настолько круто в зенит и при этом не попасть сверху ни себе, ни товарищам в голову, было нереально. В полёте стрела, особенно дешевая, какими и вооружались ратные части, рыскает в полёте, да и ветерок на неё действует в достаточной степени.

Другое дело самострелы. Его просто нужно во взведенном состоянии поднять на вытянутых руках и оттуда выпустить болт. Потом отдать заряжающему, принять от него второй арбалет, наложить болт и повторить действие. Благодаря предохранительным механизмам шанс выпустить тяжелый болт в спину своего товарища снижался, хотя конечно полностью и не исключался.

На тренировках сначала с арбалетов стреляли все. После уже выделилась группа, у которых получалось наиболее точно бить, как наводя от плеча, так и с поднятых рук. Во втором случае конечно не такая точность, чтобы белке в глаз, но в ростовые чучела больше половины попаданий. Возникшая специализация требовала своего руководства и щитоносцами стал командовать один десятник, который проявил больше интереса и смекалки к этому, а арбалетчиками другой. По странности первый был ещё и неплохим лучником, но вот новый свенский тип оружия не принял.  Зато именно он предложил, что первый ряд до подхода противника может вести огонь из луков, тогда как их щиты будут удерживать воины второго ряда, чей щит спокойно стоит опираясь на древко оружия. Решили принять этот вариант дополнительно уточнив схему перемещения и начального расположения шеренги - на удалении шага и последующим смыканием. К сожалению, движущихся мишеней у нас не было, и лучники первого десятка сначала обстреливали дальние мишени, а потом уже арбалетчики старались интуитивно попасть по ближним - на пяти-шести саженей от щитов первого ряда.  Дальше уже те единичные попадания, что происходили, следовало отнести к случайным.

***

- Разрешите доложить? - подбежавший вой был из новобранцев и имя его я ещё не запомнил.

- Докладывайте.

- Получен сигнал черными флагами с восточной заставы. Передают, что с заставы князя Мстислава видны дымы, - новобранец отдышался и закончил, - Два дыма.

- Спасибо за службу. Передайте сотнику пусть трубит "в поход".

- Есть. Разрешите выполнять?

- Выполняйте.

Дежурный убежал к казармам. Я поднялся и пошел в светлицы надевать доспех. Вот и дождались, - думал я, - началось. Неужели орда? Не должно быть, для орды слишком рано ещё. Да и не могли наши дозоры пропустить концентрацию таких сил возле границ. Или местные печенеги с Батыем в сговор вступили? С них станется.

Затянув липучки на доспехе я покрутил руками усаживая доспех на плечах. После добавления кожаного нагрудника выглядел я теперь, как пивная бочка, но двигаться можно было. С лука стрелять тоже - специально на ристалище пробовал, а вот прикладывать к плечу карабин стало неудобно.

Выйдя во двор я убедился, что десятки готовятся к выходу. Воины надевали кольчуги, усаживали их на тело, опоясывались поверх оружейной перевязью. Выдвинуть дружину моментально не получалось. Все равно больше часа нужно было готовиться.

Я прошел в свой персональный оружейный уголок. Это был вновь отстроенный сарай из тонкого, не больше дюжины сантиметров, тёса. Здесь хранились зарядные приспособления к ножному луку и арбалету. При помощи последнего я давно уже приспособился натягивать тетиву не только на сам арбалет, но и на лук. По крайней мере использовал упоры для того, чтобы согнуть - всё удобнее, чем в обычном подпятнике.

После переделки, затянувшейся на три недели новый лук, сделанный из старого, получился довольно своеобразным. Между навершиями теперь было не больше метра двадцати сантиметров, что уже позволяло использовать его из седла. Зато рукоять стала совсем чудной для этого времени. Впереди собственно рукояти, за которую лук удерживался вытянутой рукой, располагался собственно сама колодка рукояти, к которой крепились упругие плечи. Точка крепления плечей была вынесена вперед относительно руки стрелка почти на тридцать сантиметров. Стрельного седла не было, его заменила полноценная полочка. Общая конструкция была таковой, что при невзведённой тетиве расстояние от полочки до тетивы стало всего семь дюймов. У прежнего было восемь. Плечи стали короче, но за счёт того, что крепились к наклонным относительно оси рукояти плоскостям, запасаемая в них при натяжении сила отдавалась тетиве гораздо эффективнее. Сами же плечи теперь были двойными. В совокупности при возросшей силе натяжения, все внесённые изменения значительно повысили скорость стрелы, а, следовательно, и запасаемую в ней энергию.  Если раньше стрела вязла трехдюймовой струганной и просушенной сосновой доске, то сейчас пробивала её насквозь. По энергетике двух с половиной пудовый ручной лук практически сравнялся с шести пудовым рекурсивным арбалетом, но при этом даже расширил границы своей применимости.

Я накинул тетиву, проверил натяжением не слетает-ли. Потом снял со столба колчан на пять дюжин стрел. Колчан этот делали по специальному заказу, так как обычные местные были не больше чем на две дюжины. Большие ёмкие колчаны постоянного ношения, как элемент оружейной культуры принесут с собой только ордынцы. Все остальные предпочитали пользоваться обозами для перевоза боеприпаса. Внешне колчан напоминал скорее ранец с однолямочным косым креплением.

Спустя полчаса вроде как упаковался. Меч в ножнах с левой стороны, там же слева на ремнях в чехле из мягкой кожи примостился карабин со сложенным прикладом. Последнее время я всё больше привыкал пользоваться местным оружием. Даже в выезды иногда огнестрела не брал, но сейчас случай особый. Может и пригодиться. За спиной короб колчана на однолямочном ремне. Лук в новом налуче. Его я закреплю возле седла. Боярская рогатина с прочным, обмотанным по всей длине кожей древком и качественным кованным серповидным наконечником. У рядовых воев попроще и по дешевле. Вот собственно и всё. Надев и зафиксировав шлем я вышел из оружейной и закрыл дверь.

Выдвинулись мы на четырех телегах на которых пирамидами устанавливались шиты, зарядные станции для арбалетов и сами арбалеты второго ряда. Там же сложили копья, а вот рогатины и арбалеты воины несли самостоятельно. Последние за спиной во взведенном состоянии, но без наложенного болта. Болты располагались в поясных сумках с обоих боков воина по дюжине в каждой суме. Личные вещи и провиант в однолямочных вещмешках слева-сзади за спиной. Вот такая экипировка.

Все три десятка шли пешими, только возглавляющие их десятники с сотником гарцевали на меринах.  Даже подвязалось в две дюжины малых отроков, что уже знали толк в заряжении. Им только массы тела не хватало, так что повисали на перекладине по двое и тянули упершись ногами в стояки зарядных станций. Иначе арбалет до фиксатора не взводился. Ещё с полдюжины посадских исполчились, когда колокол ударил. Сами прибежали со своими охотничьими луками и топорами. Такое вот войско при одном бронном. Для исполчения больший рати требовалось намного больше времени.

Когда через два часа добрались до внутренней нашей заставы стало ясно, что на внешней мстиставовой заставе дела плохи. К хорошо видимым двум сигнальным дымам добавился третий дым пожарища. Видимо перекрывающую проход засеку запалили. Также доложили, что к Мстиславу прошел гонец и через него боярин Илья просил и меня посодействовать. Что же, посодействуем. Для этого и выдвинулись.

Дав распоряжение готовиться перекрыть засеку я без привала повел войско дальше. Ещё через полтора часа пройдя спешным шагом войско вышло на перекресток. Уходящая вправо дорога вела к полыхающей сейчас заставе, уходящая налево - в земли Мстислава. За время, пока шли, сотник с обоими десятниками успели на рысях пройти к заставе и вернувшись доложить, что дела там плохи. Среди дружинников было уже трое раненных. Половцы, а это были они числом не меньше двух сотен, напирали со стороны степи пытаясь пройти через лес, но засеки и стрелы их отгоняли - у половцев было потеряно минимум уже трое. В настоящее время они крутились возле подожжённой засеки на дороге ведя неприцельный огонь по защитникам и тем самым не давая подтащить дополнительные бревна в пылающую засеку. Сама же засека уже догорала. Как жар спадет степняки пойдут в прорыв.

Подошли наконец к заставе. Оказалось, что боярин Илья дело свое знал. Пока догорала засека, он успел метрах в сорока от нее поперек дороги соорудить новую, правда жиденькую. На новой засеке поставили два шита гуляй-города, но стояли они с промежутком в сажень, да и от щитов до леса было метра по четыре - пять.

Я не слезая с коня представился боярину и стал оглядывать будущее поле боя. Не очень хорошо. С правой стороны, если смотреть на горящую засеку, лес был с плотным подлеском - конному быстро не пройти.  Так же должна была быть дополнительно наваленная засека. Слева лес был реже, и засека была виднее, но тоже ничего так. Плотная, хоть и сухая. А вот если чуть назад в ту сторону, от которой мы прибыли, то влево от дороги начинался редеющий березняк постепенно переходящий в поляну. Удержать такое пространство против конных было нереально. Всё равно обойдут по этой поляне.

- Боярин Илья, как думаешь оборону держать? - спросил я.

- За второй засекой встанем. Небось до вечерней зорьки сдюжим, а там и князь с дружиной подоспеет, - ответил Илья. Под князем он понимал конечно же Мстислава.

- Много-ли у тебя людей?

- Было три десятка. Четверых уже стрелами посекли, но это малость. Сдюжат мои вои.

- Давай так тогда сделаем. Вот смотри, сейчас щиты гуляй-города у тебя поперек дороги стоят, но дорогу не закрывают. Если ты их к лесу ближе расставишь, то мы аккурат в центре встанем.

- Без щитов в центре?  Половцы вас стрелами побьют раньше, чем доскачут, - с сомнением сказал боярин.

- Не боись на моих воев. Ну так что принимаешь моё предложение?

- Даже и не знаю князь, - с сомнением сказал боярин, - Почитай весь центр открыть.

- Меня ты может и не знаешь, но вон сотника да десятников знать должен. Им поверишь?

Боярин Илья посмотрел на сотника и десятников, которые уже спешились. Те закивали подтверждая.

- Ладно, князь Андрей, доверюсь я тебе. Что-делать-то?

- Щиты по сторонам разведи и подопри там хорошенько. Пусть твои люди за ними стоят да за засеками в лесу, у кого лук да стрелы есть. А вы, братцы, стройтесь как учили.

Половцы всё ещё были за горящей засекой. Ждали, когда жар спадёт. Воины боярина Ильи оттащили из центра свои щиты гуляй-города. Как только место освободилось его тут же занял первый десяток, за ним второй. Третий десяток вместе с отроками и ополчением стаскивал и размещал в тылу ближе к лесу зарядные станции для арбалетов.

- Телеги дальше на десять шагов отведите. Поставьте там поперед и распрягите, - распорядился я.

Прорыв начался ожидаемо, но как всегда не вовремя. Мы не успели закончить формирование оборонительного рубежа. Началось, как и положено, с массового прилёта стрел, впрочем, никого даже не задевших. Разве что в щитах первой шеренги появились деревянные отростки и осколки. Я, продолжая сидеть в седле, - коня прикрывали щиты, - достал свой лук из налуча и стрелу.

Пошла потеха. Навстречу ринувшейся коннице защелкали луки. Потом, как на тренировке, первый ряд сомкнулся в сплошную, ощетиненную копьями, стену. Настало время арбалетчиков. Первые нападавшие пали ещё до того, как их лошади дошли до второй засеки. Одна кобыла всей тушей ударила в стенку из щитов. Вои попятились, но строй удержали. Это было самое главное. Значит сдюжим.

Сверху нас накрыла редкая волна пущенных из далека стрел. Это те, что ещё не успели втянутся в проход помогали своим братьям. Но уже было понятно, что атака провалилась. Огороженный с двух сторон лесом и засеками проход был достаточно узким, поэтому даже не слишком плотный неприцельный огонь арбалетчиков часто достигал цели. От тяжелого, выпущенного с силой четырех пудов, болта не спасала ни лёгкая броня всадников, ни одиночные щиты, что у них были. Кого-то даже выбивало из седла при попадании. Впрочем, особо разглядывать мне было некогда - сам вёл непрерывную стрельбу. Так что сойтись в рукопашную или перемахнуть через щитовую преграду на скакуне они просто не успевали.  Правда от навесного огня у нас появились раненые, но пока немного.

Атака закончилась также быстро, как и началась. Потеряв больше полутора десятков убитыми и ранеными, половцы отступили. Больше никто из них не стремился прорваться через строй, но они не уходили. По-прежнему кружа и засыпая нас стрелами, они что-то готовили.

- К движению вперед, готовьсь! - скомандовал я.

На тренировках мы мало успели уделить внимания передвижению подразделения. Сейчас парням придется идти через пространство, заполненное ранеными лошадьми и людьми. Плохо дело, надо обязательно научить их ходить хотя бы по соломенным имитаторам.

         Однако ситуация стала разворачиваться по-другому. Боярин Илья, считавший эту заставу своей, не советуясь погнал своих вперед. Ну что же - нам проще будет.

Опытные воины боярина, а не мои первогодки, прикрываясь щитами от падающих стрел пошли вперед мечами и рогатинами добивая агонизирующих лошадей и сопротивляющихся половцев. Остальные боярские прикрывали луками из засеки ведя встречный огонь по половцам. Мой отряд двинулся вперёд. Когда под ногами нет живого противника, то идти легче.

Перед самыми дымящими остатками засеки пешие ратники боярина Ильи были вынуждены уйти под защиту леса - по ним открыли плотный прицельный огонь. Но дорога была расчищена по крайней мере от раненых и мой отряд смог не сильно разрывая строй пройти почти до первой заставы. Плохо только то, что оторвались от зарядных станций и арбалетчики, потеряли слаженность и темп пытаясь взводить своё оружие руками.  В результате устанавливались, отставали.

Всего-то три десятка метров, а уже проблемы. Хорошо хоть ополченцы моего поселения после команды стали собирать раненых половцев и оттаскивать в сторону, а то противник получался за спиной и под ногами. Наверное, в этот момент количество убитых немного возросло - человеческую жизнь тут особо не ценили.

    На какое-то время установился статус кво. Прикрытые спереди и сверху большими щитами пешие ратники образовали непроходимый заслон, так что задние ряды обменивались стрелами. Появились новые легко раненые, но благодаря кольчугам и остроконечным шлемам от которых рикошетом отскакивали случайные стрелы, таких было немного. Среди маневрирующих половцев тоже мало кто страдал.

- Самострельщикам! Отойти в тыл. Зарядить самострелы!

Во главе с десятником я отправил отряд арбалетчиков в обход дав наказ по возможности скрытно подойти к внешней заградительной засеке и затаится ожидая, когда противник окажется в зоне поражения их оружия после чего дать слитный залп. До того момента ждать. Сам же слез с коня отдав повод отроку и наказав отвести под защиту леса. Проверил крепление подвязки меча и, передав управление сотнику, пошел вперед миновав первый щитовой ряд.

Завидев новую цель печенеги стали выпускать стрелы прямо в меня. Уже зная, что это мне не может причинить никакого вреда, - после усиления передней части броней удары стрел даже не особо и чувствовались, - я стал спокойно выбивать противника. Пока они сообразили, что их цель не только не желает падать, но и выбивает их одного за другим, прошло какое-то время. Уже трое потеряли своих лошадей и пытались убежать от навесного лучного огня поддержки, а вот арбалетчики, как им и было приказано, ждали.

    Пространство на сотню метров вперед очистилось от конных - я их отогнал и вот настал момент, для которого я всё это и затеял: в нашу сторону пошел плотный конный отряд в три-четыре десятка всадников. Громко улюлюкая печенеги ринулись на меня. Выпустив ещё пару стрел я понял, что пора отходить. Десятник, командующий щитоносными десятками это тоже понял и скомандовал четвертое построение.

         Четвертое построение - это наш условный термин. Не уверен, что он был в Древнем Риме. Скорее уж что-то близкое к тактике современного мне ОМОНа. Смысл его в том, что по середине ряда, так как нас было мало, шеренга разрывается создавая проход. При этом образовавшиеся крылья начиная от места разрыва цепочки делают шаг вперед. В это пространство я и отступил, и тут же, был прикрыт ростовыми щитами, над которыми правда возвышался мой шлем, а встав на цыпочки я мог и заглянуть через щиты, хотя моих воев они закрывали надежно в полный рост включая заостренную верхушку шлема.

Занимаясь отходом я не видел, как арбалетчики дали слаженный залп по несущимся во весь опор всадникам. До нас так никто и не дошел. Остатки отряда, продолжившие по инерции свое движение и попавшие под второй залп, по касательной отошли.

Поняв, что противника перед строем нет я вновь вышел вперед через то же самое четвертое построение. Выпустив ещё несколько стрел по противнику - понял, что печенеги уходят. В этом бою они получили то, что у нас называется, неприемлемые потери. Полтора десятка при первой атаке, ещё десяток во второй и нескольких достали лучники из леса.  Ну и я, конечно, тоже старался. Для небольшого отряда в пару-тройку сотен это были ощутимые потери, тем более, что на прорыв они шли без должной мотивации и умирать просто так не хотели. Конечно далеко не все из тех, кого достали арбалетные болты и стрелы, были убиты. Под несколькими пали лошади и теперь они просто убегали. Многие были ранены, хотя ранения тяжелым арбалетным болтом к легким вряд ли отнесёшь.  Убитых, строго говоря, было немного, что и к лучшему. С нашей стороны потерь не было. Мелкие царапины можно было не считать - печенеги атаковали честно не вымазывая наконечники ядом.

***

Когда в лучах заходящего солнца появился пыльный столб, поднимаемый спешащей на выручку конницы, мы уже успели подвести итоги боя. Сожженная засека на дороге - это конечно ерунда. У боярина Ильи ранено восемь человек, но у всех ранения легкие чаще всего конечностей. Только у одного девятого стрела пробила ногу выше колена и застряла в теле. Среди моих пострадали два отрока-заряжальщика. Лёгкие царапины от случайно упавших на них стрел, но пацаны ходили гордые и чуть-ли не пузыри от той гордости пускали. Онуфрию досталось, наверное, больше всего. Левая рука у него была сломана. Видимо тогда, когда в шеренгу ударила туша павшей лошади. Остальные даже в перевязке не нуждались, так мелки были их ушибы и ранения.

На поле боя мы собрали десяток без одного мертвых печенежских тел, - даже больше, чем мне изначально показалось, - и ещё дюжину раненых из которых четверо тяжелые. У тяжелых чаще всего проникающее ранения брюшной полости - в эти времена очень серьезное повреждение от которого в конечном итоге помирали. Только не сразу, а через день, два или неделю.

Конница приближалась. Надо было встречать, как полагается. Я кликнул служку, что бы тот привел моего коня.

- Здрав будь, светлый князь Мстислав, - поздоровался я.

- И тебе здравия князь Андрей, - откликнулся Мсислав. Видимо дополнительный титул "светлый" ему понравился. По местным обычаем это как бы признание его главенства.  Ну да и Бог с ним, с главенством этим. Ведь не мои, а его люди границы моего княжества охраняют.

- Ответствуй боярин Илья, что тут у вас приключилось?

Мстислав оглядывал поле боя и пленённых раненых, которых, впрочем, никто веревками не вязал даже и наоборот - дали воды раны обмыть, всем кроме тяжелых. Из тяжелых двое сильно стонали, один молчал скрипя зубами от боли, а самый слабый или отключился, или совсем Богу душу отдал.

- Налетели половцы, князь. Числом три сотни или поболее. Начали нас стрелами забрасывать. Вои мои засеку-то перекрыли и натиск вражинный сдерживали пока уж стрелы в колчанах не закончились. Потом половецкие собирали и назад им, нехристям поганым, переправляли. Засеку нашу запалили ироды. Мы уж второй ряд изготовили, но тут князь Андрей со своими десятками подоспел. Вместе и отогнали ворога.

Пока молодой боярин Илья докладывал своему князю, я подозвал Степана, с известной поры, ставшего моей правой рукой в ватаге, когда дело не касалось хозяйственных вопросов, и сказал, чтобы тот проверил раненных - не померли кто. Степан проверил - все пока были живы.

- Ну что, князь Андрей, - обратился Мстислав ко мне выслушав доклад боярина, - вижу крепчает твоя дружина - дело хорошее. Что с плененными делать станешь?

- Так что с ними делать? Даже и не знаю, - искренне ответил я.

- По Русской Правде каждый, кого застали на татьбе или же видоки о том имеются подлежит княжьему суду. Ты их стреножил, тебе и решать.

- А что бы ты сделал?

- Да кто его знает, меня в бою том не было. Посек бы с горяча. А так бери себе в хозяйство.  Половцы работники плохие, да и бежать часто пытаются, но если силой к порядку призывать, то и отработают за дела свои.  Лучше выкуп назначь - пусть серебром за них заплатят, - посоветовал Мстислав, - Раненых же ты добей - нечего попусту им мучатся.

- Не по-людски выйдет, - с сомнением ответил я, - или уж сразу надо было.

- Как знаешь.

Мстислав спешился и пошел с боярином Ильей осматривать место, да и выспрашивать подробности, что бы я не слышал. Я спешиваться не стал.  Распорядился, чтобы зарядные станции и щиты грузили, да раненым в телегах место нашли. Решил, что отвезу к Веде - поднимет хорошо, а коли нет, то в том не моя вина. Конечно в эти времена никаких конвенций по обращению с военнопленными не было, но без нужды народ в капусту всё же не рубали. Точнее этот вопрос оставался на рассмотрение князя и уже от его склонностей зависело жить плененным или умереть.

- Вот пять дюжин стрел половецких собрали и наших самострельных болтов пяток нашли, - доложил сотник.

Я взял половецкую стрелу. Двупёрое ничем не защищенное от влаги древо из сухого камыша со вставленным и замотанным смоленым шпагатом костяным наконечником. Посмотрел остальные. С железными наконечниками стрел было мало. Таким боеприпасом большого вреда не причинить, разве что совсем никакой брони не будет.  На что они рассчитывали? Непонятно.

Сотник скомандовал построение.

- Прощевай князь Мстислав, - попрощался я, - здесь мы более не нужны. Будет желание - просим в гости.

- Добро, князь Андрей, передай мой низкий поклон сестре своей княжне Младе, - откликнулся Мстислав.

Мы в том же порядке, что и пришли, направились назад. Настроение у воев было приподнятое. Ещё бы! Первое победоносное побоище. Хоть и на меч ничего не взяли, но ворогов пленили.  Плененные легкораненые шли сами.  Им только руки сзади связали. Тяжелых везли на телегах, хотя мало кто понимал, зачем мне это.

Поселяне встретили нас ликованием. И откуда только взялись? Должны же вроде как на уборке урожая быть. Хотя в посаде много безземельных мастеровых с семьями. За прошедшее лето наш пригород расстроился так, что даже пришлось специальный указ о градострое издавать и через глашатаев народ оповещать. Земельные наделы отводить и виру за них назначать. Вся эта немалая работа свалилась на Савла, так что теперь он стал городничим, хотя в том городе и было всего две улицы. Зато появилось присутственное место и постоялый двор. Постоялым двором заведовал Епифаний, чем был несказанно доволен - получил куш на старости лет за прилежную службу.

Не знаю уж почему, но на понуро плетущихся пленных сразу же стали нападать из толпы. Кричали непотребное. Кидались землей. Даже пнуть пытались. Пришлось командовать, чтобы отгоняли народ. Десятник кликнул Митяя и ещё одного воя, которые уже пошли рядом с цепочкой немногочисленных пленных древками копий отгоняя народ и беззлобно ругаясь. Народ воспринимал это как должное. Отскакивал в сторону, но оскорблять не прекратил и комья земли нет-нет да летели. При этом все почему-то веселились.  Словно ярмарка какая и скоморохи выплясывают.

Загнав пленных за ворота княжьего терема я оставил их под охраной четырех оружных, кликнул Марфу, что бы та нашла и привела Веду. Знахарка нашлась через часа два. Передав ей тяжелораненых половцев я пошел к нашему местному батюшке просить о том, чтобы в его доме терпимости положить раненых под охраной. Когда выяснилось сколько злата и серебра я привез из прошлого похода в степь, нужды экономить уже не было и помимо молельного дома на деньги княжьей казны подняли ещё и небольшой, в восемь комнатёнок, одноэтажный прицерковный хоспис с тремя печами. Сам молельный дом был построен ранее и печей не имел, да и не положено это было.

Отец Никофир, как о том прознал, от радости даровал нам колокол. Небольшой, но звонкий. Даже звонаря нам из Ростова выписал, правда к моей тихой радости звонарь пока не прибыл. Так что колокол использовали пока сугубо утилитарно - народ собрать или набатом окрестности о вороге предупредить. Появился звонарь, так пока научится, мы тут такой какофонии наслушаемся, что тошно станет.  Не то, что бы я был противником колокольного звона. Если звонарь опытный, так слушать приятно, но кто же нам опытного-то пришлёт?

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить