В которой главный герой продолжает знакомиться с чудесами местной военной инженерии.

Закончив все дела в городе, я попрощался с княгиней Младой, отпустив, а лучше сказать, спровадив, её в имение в Молчановке, а сам направился в оружейные ряды. Нужно было и с Антипом переговорить, да и с Лукичем встретиться. Последняя выездка в степь показала, что моя экипировка, мягко говоря, нуждается в переосмыслении.

         Антипа на месте не оказалось. Служка сказывал, что боярин отбыл на княжий совет и когда будет не сказывал. Знаем мы этот княжий совет. Наслышаны с утра пораньше. Меня на тот совет не звали, а я и не напрашивался.

         Лукич оказался на месте. Только на этот раз не на торжище, где мы познакомились, а в своих мастерских. Подменяющий его в лучной лавке близ ристалища торговый человек послал со мной отрока, так что тот довольно быстро привел лучных дел мастера. Я только ещё успел выпить традиционного угощения – на этот раз, видимо по причине обеденного времени, сыта. И закусить пирогом с яйцами и уткой.

         - Доброго дня, князь Андрей, - приветствовал меня подошедший Лукич.

         - И тебе здравия, славных лучных дел мастер, - откликнулся я, - дело у меня к тебе.

         Поведав, какое-именно дело у меня к Лукичу, я передал попорченный басурманской саблей лук. Лукич принял своё изделие. Осмотрел. Попробовал слегка натянуть тетиву. Прорубленная в рукояти щель начала расходиться. Ещё немного и сломается.

         - Даже и не знаю, князь, что тебе сказать. – молвил Лукич, - попробую конечно сделать, но как прежде вряд ли получиться. Посажу на костный клей, перетяну кожей в пять слоёв. Будет рукоять тяжелее, а выдюжит ли всю силу этого лука – не знаю. Разве что полностью переделать всё, но тогда тебе проще новый купить будет.

         - Понял я тебя, как не понять? Вот что я тебе предложить хочу…

         Я достал заготовленные берестяные эскизы и стал объяснять, что собственно, хочу. А хотел я, чтобы Лукич изготовил мне рукоять новую, отрезал плечи от испорченного лука и прикрутил их к рукояти. Проще говоря, чтобы лук стал разборным. Собственно, ничего сложного или непонятного. Удивление мастера вызвала только форма рукояти – я нарисовал её так, что упругие рога крепились под наклоном к рукояти. Конечно при этом увеличивалось общее не рабочее пространство от рукояти с лучной полочкой до тетивы. Рабочий ход при той же длине стрелы и длине моих рук, становился меньше, а, следовательно, и сила лука снижалась. Для компенсации этого я настаивал, чтобы точка крепления плеч у рукояти была выдвинута далеко вперед относительно лучной полочки и места хвата рукой. Таким образом эффективная длина натяжения оставалась бы прежней. Были у меня идеи и по переделке навершия, чтобы петля тетивы не слетала при натяжении.

         Пришлось поспорить с мастером. Тот упирался ссылаясь на то, что лук очень сложный по своей конструкции, что внутри стальные подзолы, на которых, собственно, и держались сейчас большей частью, куски разрубленного лука, не давая ему развалиться под натяжением тетивы. Под конец, когда он узнал, что я хочу поставить в пару к этим плечам ещё такие же, чтобы они на общей тетиве были, Лукич, перестал спорить. Исчезли и высокомерные, хоть и сглаженные учтивостью, интонации мастера по отношению к обывателю, пусть и именитому. Заинтересовался.

         Внимательно выслушав, какая должна быть рукоять, какие у меня к ней требования, Лукич забрал эскизы, мерку, по которой он должен был высчитывать все размеры, чтобы сделать новый лук близким к тому, какой я хотел. В довершение получив полновесную гривну как задаток, он всё-таки согласился работу исполнить, хотя и признался, что такого никогда раньше не делал и не видел ничего похожего. И вообще, сомневается, что что-то получиться.

         - А не хочешь ли, князь Андрей посмотреть на моё новое детище? – спросил Лукич, когда вернулся из своих мастерских, куда отходил оставить мои эскизы и гривны. Внутрь он меня не пригласил, предусмотрительно вызвав служку с корзиной горячих пирогов и крынкой козьего молока. Утомлённый разговором, от снедей я отказываться не стал.

         - Отчего не посмотреть, - согласился я.

                                               ***   

Грузный, стриженый под горшок, низкорослый парень лет пятнадцати шумно сопя пытался натянуть луг упёршись в притороченные к нему стремена. Получалось плохо. Лук явно был сильнее стрелка. Выпрямленные и как-то неестественно подвернутые ноги служки дрожали. «Сейчас точно тетивой по коленкам получит» - подумал я.

В конечном итоге так и не дотянув до подбородка, к чему служка так стремился, он выпустил из рук толстую тетиву.  Выпустил плохо. Даже пальцы ободрал. От резко сброшенного напряжения всех мышц тела его ноги дрогнули и подогнулись. Тетива с оглушительным хлопком ударила по защищенным кожаными накладками, ногам.

Конечно же он промазал. Получив сильный ушиб парень застонал, что привело Лукича в бешенство. Не дожидаясь, пока парня отвяжут от стремени лука, он пару раз от души стегнул стрелка дуракой.

Парень заныл и стал жалостливо причитать. Что поделаешь, в это время учили хворостиной и хлыстом. Такие были тут нравы.

Под беззлобные, но громкие шуточки воеводы, служка был изгнан подзатыльниками и, держась за спину, уковылял.

- Мал он ростком и слабосилен, - в оправдание сказал Лукич.

Демонстрация его нового метательного оружия с треском провалилась, от чего Лукич в восторге не был.

- Кто бы покрепше нашелся, - с надеждой посмотрел на меня Лукич.

- Ты, Лукич, не больно-то языком трепи, - укоротил его недавно вернувшийся с княжьего совета, Антип и посмотрел на меня, мол, прощения, князь, просим. Лукич не был боярином, да и к дворянству отношения даже отдаленного не имел. Выходец из полвека назад поселившихся здесь свенов, но был уже рожден на этой земле, крещён в православии, и считался уже русским. Однако же перенятые от деда семейные порядки и отношение к работе у него было ещё свенское, что и позволило, под патронажем боярина Антипа организовать лучные цеха. Исправно снабжая дружину новыми луками в замен сломавшихся и стрелами он смог достичь весьма высокой финансовой независимости в том числе и от Антипа, но будучи совершенно гражданским в боевых столкновениях не участвовал, так что даже в теории не мог снискать должной славы, чтобы стать боярином, пусть даже и мелкопоместным, но со своим земельным наделом и смердами. Жаловать же боярство лучных дел мастеру боярское вече не станет, а князь за такое перед вечем хлопотать не будет.  Не принято пока ещё на Руси титулы за деньги покупать, хотя поговаривают, что удачливые купцы в новгоротчине, особенно те, что с князьями на Калку хаживали, за мзду титул боярский снискали. Но то новгородчина - у них свои порядки.

- Что бы меня плетью охаживать? – смеясь, но с угрозой в голосе отвел предложение я.

В целом идея Лукича была понятна. Стрелок садился в специальное седло, поставленное на широкий деревянный щит поднятый над землёй примерно на метр и вытягивал ноги упираясь ими в приделанные к массивному луку деревянные стремена. Стремена кожаной шнуровкой привязывались к стопам, точнее к обувке в результате чего тело стрелка становилось чем-то вроде арбалетного ложа. Ну и растяжка тетивы, не в пример ручному луку, был больше. Раза в полтора минимум. Так что для стрельбы предлагались стрелы длиной не менее ста двадцати сантиметров, при том, что средний рос тут позволял использовать стрелы максимум в семьдесят сантиметров. Да и диметр древка где-то до полутора сантиметров увенчанный узким стальным ланцетовидным наконечником, больше напоминавшим клинок метательного ножа, вызывал ассоциации не столько со стрелой, сколько с сулицей. Вес стрелы не беря в руки оценить было сложно, но никак не меньше ста грамм. Да и как ему быть меньше при такой толщине стрелы и таких материалах?

Проблемой было даже не натянуть тетиву, а удержать её палицами. Что собственно служка, несомненно тренировавшийся до этого, нам и продемонстрировал – не смог долго удерживать. Может мышечный спазм какой прошел, но тетиву он выпустил даже не дотянув. К тому же ноги подвели.

Вообще-то идея ножного лука была вполне жизнеспособной. О таких луках читать доводилось, но что бы они были на Руси, это для меня новость. То китайцам припишут, то североамериканским индейцам. Впрочем, многие европейские рекорды дальности тоже скорее всего из таких вот луков ставились. Просто их конструкцию описать забывали. Умышленно или нет - сложно понять. Другое дело, что в практическим военном плане такой способ стрельбы был малоприменим, о чем и говорил воевода Просвет. Одно дело для рекорда на дальность стрелу пускать и совершенно другое пробовать применять в реальной ситуации. Разве что положить сотню лучников с такими ножными луками и пусть на пять - шесть сотен метров лёгкие стрелы по баллистическим траекториям метают, то есть на дальность, которая обычным лукам вообще не доступна. Для прицельного же использования требовалось возвышение при этом поза стрелка должна быть такой, чтобы иметь возможность видеть цель, то есть ноги с привязанным к ним луком должны быть ниже головы, а это в свою очередь снижает дальность стрельбы, что сводит на нет все преимущества силы лука.

Им бы идею лучного релиза из моего времени подкинуть, тогда можно, наверное, было бы сделать какую-нибудь приспособу для натяжения, чтобы тянуть за рукоятки, потом просто спусковой крючок большим пальцем нажать и релиз откроет захват и быстро выпустит тетиву.

Взяв в руки ножной лук, я попробовал натянуть его просто рукой. Куда там. Оттянуть тетиву я смог только сантиметров на десять, пока сопротивление лука не превысило мои силы. И дело даже не в том, что ножные упоры не предполагали удержание рукой, а в огромной силе этого изделия.

- Знаешь, Лукич, о чём подумай, - обратился я к лучных дел мастеру, - если этот лук вертикально поставить и за рукоять закрепить меж двух столбов, чтобы прочно держался, то его можно будет не только как ножной использовать.

- Экий ты чудный, князь, - очередной раз хмыкнул Просвет.

- Поставить-то можно, - задумчиво потирая подбородок, отозвался Лукич, - но всё одно силы не достанет его взвести.

- Так взводить нужно будет двумя руками. Только придумать надо, как сделать так, чтобы не руками за тетиву тянуть.

- В том-то и дело, - с грустью откликнулся Лукич.

- Ну дай я тебе мысль скажу, а ты думай дальше сам. Ты же у нас мастер. Ты клещи знаешь?

На примере клещей я рассказал идею релиза, суть которого – быстро снять с задержки крючок, и под действием пружины быстро раскрыть губцы освобождая тетиву. Пришлось даже нарисовать, благо туесок с берестой и писалом для грамот и прочего я теперь носил с собой – должность обязывает.

- Мудрёно ты, князь, мыслишь. Только, всё едино, неудобно будет.

Лукич показал, что точка приложения силы при натяжении будет даже ниже груди низкорослых местных мужиков. У него так вообще чуть выше бедер.

- Так зачем стоя то? Вот такое седло рядом ставим, - я показал на седло из которого стрелял служка, - ногами в столбы меж которыми лук будет, упираемся. В таком случае целить будет привычнее и удобнее.

- Твоя правда, - согласился Лукич, - только столбы с собой как возить?

- Зачем их возить? Перед бойницами на стенах такие луки ставить, чтобы ворога издалека бить. Вот для чего. Если ещё и сделать так, чтобы место крепления лука к столбам можно было переставлять выше или ниже, то и дальность полёта стрел изрядно возрастёт.

- Однако же, светлая у тебя голова, князь, - восхитился идеей Антип.

- Ты ещё смотри, Лукич, если на плечах кожаные петли поставить, вот скажем, здесь и здесь, - я показал куда именно, - и трос под ними хомутом пустить, то лучше будет.

- Чего пропустить? - не понял Лукич, видимо слово "трос" он не знал или не сообразил сразу, - и чем лучше то?

- Тетивы еще одну поставить, только тоньше раза в два. А лучше потому как, сломаться плечо может и куда полетит - Бог весть.

- Ладно, князь, я подумаю, - согласился Лукич.

- Ты, князь, тогда уж самострел у Лукича купи, - предложил воевода.

- Что за самострел такой? - заинтересовался я. Сегодня у меня был день знакомства с самой продвинутой военной техникой. По местным меркам, конечно.

Лукич крикнул служку и велел принести барский самострел.

- Вот князь, что я создал. Больше года с ним возился испытывал да настраивал. Силы в нем на семь пудов будет.

Я присвистнул. Семь пудов это по-нашему больше ста десяти килограмм. Больше моего веса. Даже без брони я его не взведу. По крайней мере не большего одного-двух раз, а потом спина так заболит, что не то что самострел взводить – ходить прямо сложно будет.

- Заряжать-то его как?

- Для его ворот специальный есть. Если интерес у тебя, то кликну – в раз принесут. Он у меня на телеге.

В воеводой мы смелись вместе.

- Ладно. Кликай – пусть несут или везут.

На доставку заряжающего приспособления ушло около получаса. За это время Лукич подробно рассказал про арбалет. Плечи у него были довольно толстыми с множеством слоёв и широкими подзолами. Около полуметра длинной и при ширине каждого плеча примерно в пять сантиметров, и три на концах, арбалет выглядел очень внушительно.  В ложе были вмонтированы полированные стальные направляющие, по которым и скользила стрела. Тетива была вывешен так, что прижималась к направляющим без лишнего усилия. В общем, качественно и продуманно сделано.

Лукич рассказывал, что механизм фиксатора спускового крючка он долго доделывал сам взяв за основу попавшийся в руки свенской. Получилось намного надежнее и спуск плавнее. Только кропотливой работы больно много в ручную стальные заготовки обтачивать. Ковка в этом деле не помощник. Ясное дело. Фрезеровальных станков ещё не придумали, хотя какие-то примитивные варианты с ножным приводом и пытались мастерить.

Когда привели телегу с заряжающей станцией, выяснилось, что этот пудовый самострел предполагалось использовать не только с рук, но и с платформы. В данном случае телеги. На телеге был смонтирован хитрый упор, в который ставился самострел. Затем нужно было зацепить тетиву и веревкой, наматываемой на ворот полуметрового диаметра, сделанный по типу бобины для промышленного кабеля или бочки, в этом времени,  взвести самострел до фиксатора.

Пока двое служек толкали рукояти ворота, Лукич стал показывать свое новаторство – прицельное приспособление.

- Смотри, князь, вот эта труба - это твой прицел. Она сделана из двенадцати точёных колец обернутых чернёной берестой. Всё пропитано от воды, не сумлевайля. Вот по этой планке надо дальность выставлять. Давай сейчас на самую верхнюю закрепим. Это семь десятков саженей будет, - пояснял Лукич про свой прицельный механизм.

Была это полая трубка длиной сантиметров сорок и диаметром около двух. Дальний конец её крепился шарниром, а ближний к стрелку представлял собой интересное, знакомое приспособление - жестко сцеплена с трубкой ось переставлялась в пазы откидной планки. Чем выше закрепить, тем больший угол прицеливания. Через прицел вроде прямо смотришь, а самострел под углом болт выпускает. Понятно, что Лукич пристреливал своё изделие на разных дистанциях потому как сейчас трубка прицела стояла под углом, предполагающим явно навесную траекторию. Я пригляделся к планке дальностей и с удивлением обнаружил, что там два ряда неравномерных отверстий.

- Лукич, - спросил я, - а это что за дырки тут?

- Это для точности, - поморщился Лукич.

- Это понятно, -а почему два ряда?

- Так на переднем узелке-то перекидываться может.

- Понятно, - ответил я. Учитывая, что до изобретения простейшего прицела должно было пройти ещё полтысячи лет, то в отношении Лукича стали появляться смутные сомнения. Уже ль не мой ли он коллега-пападанец?

Баллистика - это наука. Даже если представить, что семь пудов усилия смогут толкнуть ста граммовый болт со скоростью восемьдесят метров в секунду, что для нынешних технологий и материалов сплошная утопия. Если полностью пренебречь торможением о воздух при полёте, то получается, что сто саженей болт пролетит за две секунды. В реальности конечно больше. Секунды три или четыре. И всё это время стрела не должна упасть под действием силы тяжести. Так что угол, на который нужно было поднять самострел, был немалым. Если бы не самоперекидной шарнир дальнего блока и не боковое параллельное болту расположение прицельного приспособления относительно ложа, то прицельная стрельба на такие дистанции была бы даже в теории невозможна. Ведь одно дело поднять лук при этом видя цель, а другое арбалет, который при подъеме цель закрывает.

Когда самострел был взведен, его сняли со станины и, с превеликой осторожностью, передали мне.

Спуск тетивы реализовывался спусковым рычагом возле правой рукояти. Рычаг этот был очень тугой, так что лучше было наживать всеми пальцами, как будто рукоять сцепления на мотоцикле выжимаешь. Мы попробовали на дальней мишени, что располагалась почти возле самого частокола. Через пустотелую черненую внутри трубку, предложенную в качестве прицела, цель было хорошо видно. Я приготовился и сдернул рычаг. Самострел сильно хлопнул и качнулся вниз. Прародитель РПГ, блин. Он мне нравился! Единственное что – арбалет был очень широким даже во взведенном состоянии. Просто огромным из-за длинных рекурсивных плечей. Впрочем, других тут не знали.

- Кажись попал, - неуверенно сказал воевода и почесал челку лба.

- Пойдём поглядим.

Пока мы добирались до цели, - почти двести метров всё же, - Лукич рассказал, что болты к этому самострелу специальные должны быть. Собственно, ещё при стрельбе я увидел, что стрелял неоперенным болтом длиной около полуметра, хвостовая треть которого была выполнена из дерева, а всё остальное представляло расширяющийся и сплющивающийся стальной кованный наконечник. Из объяснений выяснилось, что ковать такой болт нужно было специально и при изготовлении постоянно сравнивать с лекалом. При правке и заточке ещё и баланс выставлять. Деревянная же часть служила стабилизирующим хвостовиком. По словам Лукича хвостовик был сделан пустотелым для лёгкости, но очень прочным, способным выдержать удар слетающей с зацепа тетивы и не разлететься в щепу. О технологии изготовления Лукич скромно промолчал.

Если по ценам говорить, то каждый болт стоил, как средний боярский нож, а не тот, что мужитский. Мужитские в сельских кузнях куют, качество и повторяемость у них низкие, а вот боярские стоят дорого. Кузнецам нужно много времени и заготовок испортить, прежде чем один действительно хороший клинок для ножа сделают. Собственно, с течением веков ничего не изменилось. Качественный клинок для охотничьего ножа стоит намного больше, чем нож кухонный.

Слушая всё это воевода Просвет только хрюкнул.

- Эх, Просвет, - обратился у нему Лукич, - вот видишь у князя Андрея на груди отметины? Ведь от стрел - меня не обманешь. Как видишь, жив и здоров наш князь, а от такого болта и его брони не спасли бы.

Я кивнул подтверждая. Большинство стрел било меня чаще по касательным, так что вреда никакого. Разве что чернение поцарапало, но две стрелы были наиболее вредными. Выпущенные с близкого расстояния они под прямым углом ударились в бронепластины. В обоих случаях удар был довольно сильным, как будто по мне выстрелили из травматического пистолета моего времени. Даже синяки образовались потом. Но были это обычные лучные стрелы весом от тридцати до пятидесяти грамм, летящие метров сорок - пятьдесят в секунду. Вряд ли быстрее, потому как, не сильно стараясь, в полете их можно было увидеть. Этот же болт весил, как две тяжелые лучные стрелы и летел минимум на половину быстрее. Когда мы подошли в мишени, выяснилось, что что я попал в самый её низ так что болт отколол щепу и воткнулся в землю уже под мишенью. Болт я вытащил, осмотрел и забрал себе. Если судить по сколу, то ручной щит бы точно прошило насквозь.

Всё-таки думаю, что моё попадание было случайностью. Даже в мишень размерами с опрокинутую набок телегу попасть по такой траектории сложно. С карабина бы я, что называется, с закрытыми глазами, а вот стрелять с такой штуки на такие дистанции даже по неподвижно стоящему всаднику я бы не стал - ничтожно мало шансов попасть.

Уговорились за деньги. Самострел обошелся дороже чем ожидалось, но тут и боеприпас был намного дороже. У Лукича было заготовлено всего полдюжины болтов, но обещал в скорости сделать ещё.

- Ты делай сколько сможешь. Я всё куплю, - сказал я, - только уж растолкуй, как на него тетиву натягивать?

- Тут не сомневайся. С воротом оно сподручно будет.

- По рукам, - рукопожатием скрепил договор Лукич.

Лукич показал, как при помощи воротного натяжителя снимать и надевать тетиву после чего в качестве дополнения к самострелу выдал ещё плотно набитую кожаную суму. Как он пояснил это были запасные тетивы, навершии, оплётки и прочий расходный материал. В той же суме располагались средства ухода за механизмами. Болты же предполагалось носить на поясе в специальных кочанах. Чем-то эти колчаны напомнили мне спортивные поясные из моего времени, только каждый болт располагался в своем берестяном тубусе, сам же колчан, если зацепить его за мой широкий ремень, будет выглядеть, как кожаный подсумок. В каждом колчане-подсумке помещалось по шесть болтов. Учитывая, что это была уже тяжелая артиллерия, которую планировалось применять исключительно по хорошо бронированному противнику, то шести болтов, по мысли Лукича, должно было хватить. Я же подумал ещё и о малоизвестном здесь римском строе, когда передние ряды несут тяжелые большие ростовые щиты и от этого строй очень хорошо защищен. Такой болт однозначно пробьет брешь в сомкнутом строе просто потому, что убьет носителя щита.

Воевода Просвет тоже подтвердил, что обычная доска гуляй-города, местного аналога римского строя, даже с полсотни саженей будет гарантировано пробита болтом. Вообще о самостреле Просвет отозвался хорошо, с белой завистью. Он бы, будь его воля, на стены крепостиц арбалетчиков поставил. Хотя бы на стены детинца, но Мстислав даже слушать не захотел, когда цену узнал. Простой самострел у Лукича был немногим дешевле завозных свенских и почти втрое дороже рядового лука. Другое дело, что был он точнее и сильнее свенского.

Продолжая разговор я выяснил, что Лукич, вместе со своей артелью, возьмётся поставить дюжину или две самострелов с одним луком и усилием в четыре или пять пудов, которые можно взводить без воротов и всяких громоздких устройств. Но если князь изволит, то есть у Лукича хорошая вещь – зарядная станция, для быстрого заряжения самострела, но пригодная только для обороны. Так как я был князем, да и деньги водились, я изволил, только уточнил что такое "зарядная станция»? Оказалось, это стационарно располагаемая конструкция в которую ставиться арбалет луком вниз, там закрепляется после чего тетива натягивается зарядным устройством. Заряжение же происходит путем тяги веревки через ворот, то есть блок, если по-нашему.

- На стене у бойницы стоит стрельник, а внизу под стеной ставят зарядную станцию. Вой ворогов бьёт, потом самострел вниз передаёт где уже хоть второй вой, а хоть и два отрока или две бабы его взводят и наверх преправляют. Если на одного воя по два таких самострела будет, то стрелять он сможет немногим медленнее, чем лучник, - пояснял идею Лукич, увидев во мне хорошего покупателя.

- Так уж и быстро? - с сомнением сказал воевода.

- Если по три самострела, то точно так же быстро это уж точно.

- Ну да. На цену трех твоих самострелов я у тебя же дюжину луков

возьму, - возмутился воевода.

- Не тебе и предложено было, - парировал Лукич.

В конечном итоге уговорились, что Лукич поставит мне две дюжины самострелов с дюжиной зарядных станций. Вопрос стал в арбалетных болтах. Лукич честно признался, что запрошенных мной в первой же поставке десяти сотен болтов он не сделает. Пошли искать Антипа, отошедшего от нас по своим делам. В процессе выяснения параметров заказа уже с Антипом Лукич сгонял служку за самострельными болтами и самим предсерийным прототипом оружия, который он предложил мне на продажу. В процессе испытаний сговорились о параметрах арбалетов и болтов и заключили письменный ряд в котором уже определили конкретные параметры, начиная от меры, на этом уже я настоял. В качестве меры приняли фалангу большого пальца от косточки до косточки, что в привычных для меня единицах было примерно равно дюйму. Понятно, что это слишком индивидуальный показатель, так что за основу взяли мои данные, как заказчика. В этих единицах на приложенном у ряду чертеже и указали какие габариты изделия должны быть. Отдельно указали усилия натяжения, при котором изделие будет считаться соответствующим ряду, а также глубину проникновения болта в сухую сосновую доску с расстояния пять сажень, выраженную в тех же единицах, что и длина. Для этого времени ряд получился довольно подробным. Даже Антип, заключивший десяток рядов не только с князем Мстиславом, но и ещё много с кем, вынужден был признать, что мой ряд самый подробный. Хотя на мой взгляд многое осталось за скобками. Например, что такое "сухая доска"? У нас есть ГОСТ регламентирующий остаточную влажность древесины, как один из её показателей, а тут ничего подобного не было. С другой стороны, я подстраховался включив фразы о том, что выпущенный из арбалета болт должен не только пробивать доску, но и убить порося двухлетку с двадцати пяти саженей. Последний пункт вызвал одновременно массу нареканий и шуток, что навело на мысль для порядку вписать и вес того порося.

- Хорошо, что Просвета нет, а то бы он тебе высказал хохму о свиньях, - сказал Антип ещё раз проглядывая то, что писарь составил.

- Скажи, князь Андрей, ты действительно веришь в эти самострелы, что столько серебра за них отдать готов?

- Вот к концу лета ряд исполните, так после жатвы и приезжай. Покажу, что самострелы сделать могут, - откликнулся я.

На счёт серебра я не беспокоился. После детального разбора содержимого седельных сумок уничтоженного ордынского отряда выяснилось, что они немало пограбили, так что захваченного хватит три, а то и четыре сотни воинов на кошт поставить и оружной сбруей обеспечить. На год, как минимум. К тому же мои привезённые из далека запасы драгметалла ещё даже и не начали истощатся.

По возвращении я на следующий же день передал Степану две полновесные гривны. Всё-таки он мне жизнь спасал своей не жалея. Так что теперь Степан щеголял в сапогах, красной рубахе и новой косоворотке, когда не так жарко было. В общем, стал первым парнем на деревне. От броней и даже от кольчуги он отказался на отрез, ну что же – дело его. Получив деньги и приодевшись он уже второй день после приезда в город пропадал где-то в местных злачных местах.

Получив в качестве трофея хоть и малый по размерам, но хорошего качества и защитных свойств кожаный доспех, в этом мире лишь чуть-чуть уступающий цельнометаллическим кованным рыцарском доспехам, но в отличие от них позволяющим двигаться, например, встать если упал, я задумался о усилении собственной брони.

Две стрелы, одна из которых тяжелая бронебойная, ударившая в грудь и вызвавшая обширную по площади гематому заставляют задуматься. Ничего удивительного.  Законы физики таковы, что летящая на скорости пятьдесят метров в секунду стрела массой пятьдесят граммов за счёт бритвеноострого калёного наконечника значительно превосходит пистолетную пулю в проникающей способности, хоть и уступает конечно ей в энергетике. Не удивительно, что бронепластина в месте удара слегка прогнулась. И это была простая бронебойная стрела, выпущенная из короткого лука который долгое время эксплуатировался теряя свои упругие качества.  Что будет если в меня ударит тяжелый болт, выпущенный из четырехпудового самострела? Или бронебойная стрела, но выпущенная в меня на полном скаку из лука с новыми плечами? Бронь то выдержит, но я получу весьма неприятную, могущую иметь последствия внутреннюю гематому, а то и трещину в ребре или ушиб внутренних органов.

Сейчас моя броня была трехслойной если не считать поддоспешника, у которого чуть другие задачи. Наружный пластинчатый слой выполнен из двух миллиметровой стали, к сожалению, не броневой. Снаружи покрыт защитным чернением. Пластины крепятся к кольчуге мелкого плетения в два слоя - одну из самых дорогих в этом времени. Да и у нас тоже. Под кольчугой, четырехслойный кевлар от противоосколочного жилета. К сожалению Вся совокупность брони конечно пробивается винтовочной пулей, но пистолетные, гладкоствольные и частично малоимпульсные автоматные она должна держать.  Честно говоря, мне стало жалко проверять броню, за которую выложил немалую такую сумму в своём времени, на стойкость к пуле, поэтому утверждать на счёт такой стойкости не берусь. Против же метательного оружия броня показала себя великолепно.

Появившийся кожаный "бронник" я решил не продавать, а срезав и перешив кожаные утяжные и соединительные ремни, сделать из него дополнительный нагрудник. Будет тяжелее килограмм на пять, но зато никакая пика, сулица или арбалетный болт, не говоря уже о лучных стрелах не страшны. Да и удар пикой, пожалуй, держать намного лучше будет.

Оставшуюся заднюю часть кожаных броней я решил разделить и сделать усиление в-первых, для ног, а во-вторых для шеи. Хотя шлем у меня и соединяется с хребетной силовой частью доспеха, - этакая интегрированная броня, - но больно уж много там, как выяснилось, потенциально уязвимых мест. Надо бы их снаружи дополнительно прикрыть. Да и спереди ниже пояса удлинить бронь, а то целят тут всякие не по-спортивному.

Принесли мой меч в ножнах. Сразу по прибытии я отдал его Антипу переделать подвесные петли. А то меч длинный, если просто на поясе висит, как положено, то полного перехвата рук у меня достаёт из ножен вынуть, а вот удобстве перемещения никакого. Что бы по земле не волочился надо вперёд рукоять наклонять. Неудобно, да и за любую кочку цепляться.

Последнее реальное боестолкновение показало, что наличие даже огнестрельного оружия не панацея. Я им просто не смог воспользоваться. Меч же был далеко от меня. Всё потому, что изначально задумывался. как исключительно верховой вариант. Говорил мне тогда Просвет, так ведь не послушал умного человека.

Покупать новый короткий я не стал. Посидев немного да попримеряв, решил, что достаточно будет поставить второе крепление хомутом на ножны и чуть усложнить перевязь так, чтобы в походном положении меч был выше. Его рукоять оказывалась на уровне груди - никаким образом не выхватить, но если скинуть петлю с крючка на поясе, то ножны вместе с мечом падали вниз и уже висели так, что можно было оружие вынуть.

Теперь, когда все требуемые изменения были внесены, можно было опробовать идею. Я закрепил ножны на своём широком ремне с подсумками, и накинул петлю. Меч висел не падая. До земли ещё было сантиметров пятнадцать, так что цепляться не будет. К тому же можно наклонить вперед приподняв нижний конец. Я наклонил и прошелся ещё полкруга. Потом скинул петлю и слегка придержал пока меч опускался вниз. В нижней точке он опять повис. Прошелся при таком положении. Вынул клинок из ножен. Вложил назад в ножны. Не сказать, что сильно удобно. Все-таки он длинноват, но носить стало однозначно удобнее.

- Неплохо придумано, - оценил задумку Антип, привыкший иметь дело с перевязями и сбруями, - но что будет если ремни у тебя за ветку какую зацепятся?

Когда ножны были закреплены дополнительным, располагающемся ниже на хомуте, кольцом за крючок на поясе, то два не широких кожаных ремнях, идущих от ременного крепления к верхним кольцам на ножнах образовывали свободные петли. Действительно ими можно было за что-нибудь зацепиться, особенно в лесу.

- Давай-ка мы вот тут ещё по кольцу вошьем, - предложил Антип. Тогда ремень в кольца заправишь и не будут болтаться, а когда ножны вниз сбросишь - ремни из-под петель выскользнут.

- Дело говоришь, - согласился я. Новую сбрую вместе с ножнами и мечом в них опять унесли на доделку.

- Но всё равно может подвести, мало-ли что, - задумчиво сказал Антип, - может всё же короткий возьмёшь, как Просвет предлагал?

- Такой мне не по руке будет, - отозвался я.

- Так какой надо подберём.  Ты вон сколько разного у Лукича набрал. Не уж то к мечам равнодушен?

- Почему же? Не равнодушен, просто у луке душа есть.

- Так ведь и в мече тоже, - рассмеялся Антип, - ладно после сбора урожая всеобщее исполчение проведем.  Да и ты к тому времени обещался показать, что самострелы сделать могут такого, чего лук не может. Может к тому времени по новому мечу и решишь.

- Пусть так будет, - отозвался я.

- Ты, князь Андрей, вместе с нами исполчение проводи. Ты хоть сам князь и на наше вече тебе не указ, но вот что я тебе скажу. Пришел к Мстиславу гонец от Великого князя. После сбора урожая да празднований решено по всей Руси исполчение проводить. Смекаешь, князь? Во всех княжествах русских. Как думаешь к чему бы это?

- Чего спрашиваешь? Орду ждут, чего не понятного.

- Вот именно. У нас на вече, видать, как и в Ростове, покумекали сообща, да решили, что степнякам лучше времени для нападения и нет. На лугах трава, у нас в амбарах урожай собран. Дороги ещё сухие. Самое время нападать.

- Наверно так, - грустно сказал я.

- Вот мы их все и встретим, - подытожил Антип.

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить