В которой главный герой впервые лицом к лицу сталкивается с сильным противником и вступает в смертельную схватку.

         Степь уже хорошо поднялась. Лошадиные ноги утопали в ней почти полностью, а иногда стрелки травы шуршали по моим берцам. Степь жила своей жизнью. Из травы то и дело вспархивали мелкие пичуги, иногда перепела. В вышине парили хищные птицы высматривая добычу внизу. Появившиеся слепни садились на потные крупы лошадей. Гудя, как бомбардировщики, медленно проходили крупные жуки. Липла мошкара к потному лицу. Степь жила своей жизнью.

Переданных воеводой пятерых воинов я оставил в казарме с наказом охранять княгиню и прочий люд. До отъезда успел объехать свои недавно приведённые в подчинение деревни. Так что теперь помимо отроков - новобранцев у меня в казарме до осени поселилось ещё с два десятка мужиков, из которых я намеревался сформировать оперативный резерв. Соответственно тренироваться им нужно было, как воям. Хорошо хоть, что платить не как воям - на кошт резервистов я не стал брать. Для казны накладно будет. Броней и штатного вооружения пока дополнительного тоже не закупил. Тут было ещё, о чем подумать.

Ещё ватажники расстарались - по деревням новые дозоры установили. В основном, конечно из малых отроков, но и то хорошо. Вернусь - надо будет исполчение провести, да подучить мужиков малость, чтобы в общих рядах хоть немного биться могли. Учителя для этого найдутся.

В выезд в степь взял только Степана. В степи он и раньше бывал, к тому же всадник хороший. Выехали мы с двумя заводными кобылами. Не стали много с собой брать. Так что одна лошадка под седоком, вторая на поводе.

В поездку взял свою "сайгу" с тремя сотнями патронов, своего нового любимца - лук с двумя дюжинами фирменных лукичевых стрел, полуторный фряжский меч и подаренный Антипом щит. По две, перекинутые через лошадиный круп, седельные сумки с едой и водой - вот, собственно, и всё снаряжение. Перед седлом с обоих боков коня примостились лук в налуче и меч в своих ножнах. Так что ехал я прямо как ковбой с Дикого Запада за тем лишь исключением, что вместо винчестера меч в ножнах. Колчан со стрелами за спиной, "сайга", закутанная в тряпицу для камуфляжа, на груди. Правда магазин сменить теперь не так шустро получиться, да и за тем, чтобы окно выбрасывателя открытым было, тоже следить. Крутил я вертел поздним темным вечером при свете местных светильников, и лучше ничего не придумал, как связать из прутиков орешника каркас вокруг оружия на него уже тряпицу нахомутать. Так окно выбрасывателя не закрывалось, как оружие не крути. В результате получилось нечто, внешне совсем непохожее на карабин.

И, конечно же, на мне были доспехи. Шлем-то я снял и привязал его к седлу, а вот сам доспех приходилось носить на себе. Хоть и распустил утягивающую шнуровку, но всё равно тяжело и, главное, жарко. Степану в этом плане намного легче. Он всего лишь в кожаной, отстёганной изнутри, куртке и холщевых штанах. На ногах, как тут многие делали, портянка в несколько слоёв. К стопе поверх плотно навитой портянки привязана подошва, так что плотная шнуровка идет почти до колена. И простенько и ногу колючками да сучками не повредишь. Иногда летом вместо подошвы из толстой воловьей кожи шнуровкой же крепили вязанные из берестяных полосок лапти. Я как-то попробовал с чужой помощью одеть - ничего так, ходить удобно. Однако же на выезд надел свои берцы. Хорошо хоть, что летние без утеплителя, а то ноги бы уже волдырями покрылись от постоянного выделяемого пота.

Вооружение Степана составляла рогатина и неизменный топор - любимый его инструмент. Ну и нож с кистенем на теле припрятаны – не без этого.

С первого же дня пути я смог воочию убедиться, что действительно на Руси была развлекательный вид охоты на зайца - с лошади и кистенём. Так Степан уже третий раз снабжал наш отряд свежатиной. Едем так едем неспешно, вдруг он с места срывается и в сторону от нашего пути. Сам с лошади свеситься и бьет зайца. Как бьёт я не успевал увидеть, уж слишком неожиданно всё происходило. Более того я зайцев этих в траве и не видел даже, а Степан вот примечал и даже добывал. Конечно это была прибавка к взятым с собой снедям. В котомках было достаточно круп и сухарей. Было и сушеное мясо, и вяленая соленая рыба, то есть то, что на жаре пропасть не может. Овес лошадям, а то под нагрузкой да с травы их пучить начнёт. В общем, Степан собрал всё, как должно и в этом я ему не мешал. Не первое, но одно из важных правил управленца: если чего-то не знаешь точно и видишь, что кто-то из твои подчиненных делает со смыслом - не мешай. Вот я и не мешал собирать поклажу. Сам же на ус мотал уж больно мои знания в этой повседневности скудными были.

Двигались мы зигзагами на юг. Сначала по тем местам, которые Степану уже были знакомы. Вышли на одно из зимних стойбищ кочевников, но никого там не застали. Видимо род откочевал куда-то в другое место. Может тут где-то и были схроны, но были они в землю припрятаны, так что под буйной травой не зная и не найдешь. Разве что случайно. Мы не искали. Просто переночевали возле раскопанного и заботливо выложенного камнем родника и двинулись дальше.

Проходя в день порядка сорока, может пятидесяти километров мы углубились в степь на два дня пути, после чего повернули на запад. Думалось, ещё два дня на закат и можно к себе на север, в родные края поворачивать.

За неполную седьмицу странствований мы пока никого не встретили. Как оказалось, это вполне нормально. Степняки, по крайней мере те, чьё зимовье стояло близ наших земель, летом уходили на южные пастбища. Летом тепло, дрова не нужны. Можно и на кизяке готовить, тем более что горячую пищу они не жаловали. К зиме назад возвращались, но по словам Степана тоже не каждый год.

***

Снимать полный доспех в одиночку, как, впрочем, и надевать его, было полным наказанием. Начинается, всё конечно же с наручей. Потом уже та часть доспеха, что прикрывает корпус и больше похожа на бронежелет. Но тут тоже не всё так просто. Сначала нужно было распустить утяжки корпусного сегмента брони, потому как наклоняться, чтобы снять броню с ног находясь в тяжелом железе было невозможно. Наверное, мне было всё же проще, чем местным крестоносцам. Расстегнул липучки и вот уже доступ к мощной молнии, называемой к нас ещё и трактором. А местным нужно было шнуровку, пропущенную сквозь петли распускать. Её и на ботинках то, не одним движением расслабишь, а уж сделать это самому у себя подмышкой вообще невозможно. Так что западным рыцарям можно было только посочувствовать.

Расстегнув фастексы я отодвинул от себя переднюю часть брони и вывернувшись, снял её. Дальше уже проще. Когда масса железа на плечи не давит и движения не стесняет, можно распустить двущелевые пряжки и, ослабив стропы, снять наплечники. Только после этого можно снимать кольчужные штаны с наколенниками и голенными пластинами. На все манипуляции уходило не менее получаса. Надевать ещё дольше, потому как за складками ткани следить нужно. Ткань даже простого нижнего белья под бронями, как потник под седлом. Одна маленькая складочка и на коже огромная ссадина.

Задрав руку за плечо и потрогав воспаленные натертости, я понял, что дело плохо. От постоянного ношения доспеха при такой-то жаре кожа покрылась массой гнойничков и потниц. Многие из них уже не просто чесались, а довольно ощутило болели. Прикасаться тоже было болезненно. Зайдя по пояс в воду я стал осторожно обмывать грязь с плеч и спины. Потом просушил спину привезённым с собой полотенцем из микрофибры и стал натираться кремом "Спасатель". Хороший крем сделали у нас для туристов. Главное, чтобы его до конца нашего со Степаном похода хватило, а то взял с собой только один тюбик и уже больше половины на себя измазал.

Закончив обрабатывать спину, - от лечебного крема болезненные ощущения на коже прошли, - я одел майку и стал расшнуровывать свой, лежащий на траве, доспех, что бы тот проветрился изнутри немного и просох. Постирать бы внутреннюю подстёжку надо, а то уже сопрела.

***

- Князь, одевай доспех, у нас гости скоро будут, - сказал подошедший Степан спустя всего пару часов, как я разоблачился. Выглядел он спокойно, только интонации в голосе выдавали волнение.

- Кто?  - спросил я и стал одевать берцы.

- Не знаю. Конные. Числом с полдюжину. Едут сюда.

- Далеко?

- С полверсты, но идут шагом, так что не скоро будут.

- Хорошо.

Сначала надо было зашнуровать обувь, а то в броне не больно-то нагибаться можно. Потом натянул поддоспешник заранее содрогаясь от мысли о том, что тяжелый доспех опять будут елозить по незажившей коже. Поправил поддоспешник и стал закрывать молнии на клапанах. На одевание корпусного модуля доспеха уходило около пяти минут. Потом ещё немного, чтобы закрепить и притянуть задний спинной модуль брони. Если бы на спине был рюкзак, то это модуль можно было бы не ставить, потому как известно - плотно набитый рюкзак останавливает автоматную пулю. Что и говорить о местном метательном оружии. Большего я надеть на себя просто не успевал, как что сейчас мои брони больше напоминали по степени защиты бронежилет, чем доспехи. Здесь, в этом времени, одного броника оказалось бы недостаточно, потому как основными видами оружия были рубяще-дробящие, а броник защищает только корпус от проникающих ранений, но от того, что кто-то отрубит руку не сбережет. Потому и моя полная броня напоминала больше полную экипировку стрельцов времен Ивана Грозного (кольчуга, грудник, наручи, кожаные, с пришитыми металлическими пластинами, высокие сапоги) и в меньшей степени рыцарские доспехи. Те делались из крупных, кованных под заказчика пластинчатых модулей.

Покрутил руками усаживая доспех на плечах. Обработанная кремом спина не болела. По крайней мере было вполне терпимо.

- Откуда идут?

Степан молча показал рукой.

- Пойдём посмотрим, - сказал я ему.

Степан опять молча кивнул.

Опоясавшись ремнем с подсумками, я прихватил в правую руку веревку, заменяющую ружейный ремень на свертке закамуфлированного неизвестно под что карабина с уже пристегнутым магазином, и поспешил по склону вверх. Половина броней осталась лежать там, где я их разложил на просушку. Скорым шагом миновав редкую березовую рощу на бережку речки я остановился в кустах и стал высматривать всадников. Местность тут пересеченная. Высокая трава скрадывает складки и кажется, что никого нет, но всадник на лошади может быть всего в полусотне метров прямо перед тобой. В низинке и его не видно. Потом появится, как из-под земли с гиканием и пошло-поехало.

- Вон они, - сказал вставший рядом Степан и показал рукой. Вдоль тянущегося за поляной ещё более редкой, чем наша, березовой рощи нестройной цепочкой в сторону реки без спешки шёл небольшой конный отряд из полдюжины всадников.

- Вон ещё и кажется полон ведут, - Степан ещё раз показал рукой на этот раз левее.

Я посмотрел в ту сторону. Действительно четыре всадника плотной группой, а за ними довольно много пешего народа. Пеших охраняли ещё четверо конных. До второй группы было далеко. Не меньше четырехсот метров.

- Иди к лошадям. Седлай, но не отвязывай пока. Оседлаешь - отвяжи и держи за узды. Когда мой свист услышишь - сразу ко мне. Заводных лошадей оставь на привязи. Если ворога увидишь, а от меня сигнала не будет - уходи. Всё понял?

Степан молча кивнул и пригибаясь побежал назад. Я достал свой дальнометр и посмотрел через него сначала на первую группу, - видимо авангард, - до них было метров двести, и эта группа уже подходила к берегу, откуда они могли увидеть Степана с лошадьми. Навел на вторую группу. Дальномер давал хоть и не сильное, но увеличение. Так что удалось разглядеть что же за люди шли пешком среди конных. Это действительно оказались полоняте. Несколько мужичков в драных рубахах и несколько в основном молодых баб. Всего человек двадцать - на подсчёт времени я тратить не стал. Из четверки всадников во второй группе внимание привлекал один. Вполне возможно, что он был китайцем. Жиденькая бородка, характерный овал лица. На нем был качественный кожаный доспех с мощными нагрудными кожаными же накладками. Рядом с ним видимо персональная охрана - трое довольно крупных воинов в смешанных доспехах.

Старый знакомец? Я вспомнил описание чужака, с которым вел переговоры Пафнутий и который потом был в отряде, прошедшим у меня под носом и обманувшем мстиславого сотника. Долго же они гуляли по нашим землям. На выходе видимо устроили набег на какие-то русское село иди деревню. По всему было видно, что за время прогулки по русским землям отряд сильно поубавился, но начальство в лице этого китайца не пострадало. Но это мы поправим.

Первая группа разделилась. Двое всадников остались на возвышении. Двое скрылись из виду пойдя вдоль речки вверх по течению, а двое направились прямо на меня. Видимо Степана с лошадьми они не приметили. Вторая группа с полоном медленно подходила к первой. Через оптику дальнометра было видно, как охраняющие всадники подгоняют еле идущих пеших.

Расстояние до меня до группы сократилось уже до двухсот метров - они двигались теперь прямо перед мной, как шестерка раньше. Двое всадников, что направились проверять нашу рощицу, были уже в полсотни метров. Я встал в спортивную стрелковую стойку и приложил приклад карабина к груди. Далеко до цели конечно, но лежа стрелять не получиться - трава мешать будет. И так по колено в ней стою, хоть и за кустами. Я прицелился через открытый причел.

В своем времени ещё до покупки этого карабина я стал членом международной организации практической стрельбы.  И сразу же обнаружил, что стрелков здесь учат немного не тому, чему учат охотников или военных стрелков.

Если охотник прикладывает приклад ружья к плечу и к цели стоит в полуоборота, то стрелок-спортсмен стоит к цели фронтально на чуть согнутых ногах и приклад упирает практически в грудь со стороны ведущего глаза, но целясь обоими глазами сразу. При этом рука. удерживающая цевьё оружия должна быть в таком положении, что бы локоть находился, как можно ближе к оружию, то есть локоть нужно как бы подворачивать в сторону цевья. Локоть же руки, удерживающей рукоять оружия и нажимающей спусковую скобу, тоже должен быть как можно ближе к корпусу.

С первого раза стойка кажется некомфортной и неудобной. Особенно сложно мне давался слабый наклон корпуса вперед, да ещё на, даже не согнутых, а как бы полусогнутых, ногах. Со стороны поза стрелка смотрится просто ужасно. Никакой эстетики в отличие от классической в полуоборота. Может быть именно поэтому на фотографиях стрелки-спортсмены всегда по пояс?

Когда же удалось переломить сформированные ранее навыки, я понял, что такая стойка действительно позволяет стрелять точнее и кучнее без дополнительной опоры. Из неё уже можно кучно положить в трехочковую зону "а" на стометровой дистанции и одноочковую зону со ста пятидесяти метров.  В любом случае стандартная армейская грудная мишень гарантировано поражалась. На соревнованиях был даже случай, когда организаторы предложили стрелкам поразить цель в двухстах метрах. Соль шутки заключалась в том, что соревнование шло по классу гладкоствольного ружья. Истратив больше двух сотен патронов мы тогда все-таки поразили цель на такой, запредельной для гладкоствола дистанции. С нарезного же на двести метров до этого я стрелял только лежа с упора, правда без оптики - класс соревнований не предполагал ничего, кроме штатных приспособлений. Попал, правда не первой парой выстрелов. Да и как иначе если на такой дистанции мушка полностью скрывает цель?  Но попадал.

В качестве первой цели я выбрал китайца. Кто бы он ни был, но он возглавлял этот отряд к тому же вокруг него ещё трое. Группа плотная - стрелять проще. Потом уже перенесу огонь на ближних - они менее важны, хотя и опаснее. Если же начать с этих двух, то ценный кадр может запросто уйти, как уходил от мсиславовых людей, и Бог знает кого ещё. Лучше бы конечно взять живьём, но это уже из области фантастики.

Я прицелился и выдал, как на тренировке, двойной скоростной по четверке всадников. Потом, не оценивая попадание, по этой же группе стал стрелять уже более методично, но всё равно быстро. Не знаю первыми-ли выстрелами или какими, но эффект от стрельбы был. Группа распалась. Кто-то попадал там же, кого-то понесла раненая лошадь, которую настигли пули чуть позже.  Бах-бах-бах. С четверкой было покончено, но и тридцати зарядный магазин опустел.

Развернувшись корпусом к ближайшим целям и в движении сбрасывая в траву пустой магазин и ставя второй, я увидел, как Степан снизу из-под обрыва берега кинулся на всадника и воткнул в него свою рогатину. Второй всадник всё ещё крутился на месте не понимая, что происходит. Увидев, что на его собрата напали он закричал что-то и взмахнув саблей над головой в опор бросил коня к противнику. Серией выстрелом я его выбил из седла. Испуганная лошадь понеслась куда-то в рощу мне за спину.

Переведя оружие на третью группу я увидел, что оставшаяся четверка собралась вместе и мечутся не понимая, что происходит. Сначала ринулись к своему командиру. Потом, увидев, что на двойку разведчиков напали, поскакали туда. В каком-то из этих своих метаний кто-то из них увидел в подлеске меня и гортанно закричав вскинул свой лук. Стрела злобно гудя прошла где-то в полуметре. Я прицелился и выстрелил. Ещё одна стрела ударила в ствол берёзы прямо рядом со мной. Хорошо стреляют всадники. Весёленькая у нас перестрелочка поучилась.

Первый упал вылетев из седла и тут мой второй тридцати зарядный магазин опустел. Секунду или две я потратил на осознание ситуации. Нужно было вспомнить, где у меня хранились снаряженные десяти зарядные. Пролетела ещё одна стрела. Присев на березой я сменил магазин.

Текущая диспозиция выглядела не очень хорошо. С левой стороны подходила тройка конных, а с правой по мне били два лучника. К счастью от них защищал ствол берёзы. В течение следующих пяти секунд было покончено с левой тройкой. Опять смена магазина.

Я перевёл ствол оружия вправо и тут же понял, что нервы у оставшихся степняков сдали. Только что на их глазах неизвестно кто и неизвестно как уничтожил практически весь их отряд. Оставшись в одиночестве они с гиканием развернули своих коней и кинулись вверх по течению туда, куда направилась ещё одна дозорная двойка.

Достав свистульку я пронзительно высвислул условный сигнал. Степан появился через несколько минут ведя на поводе моего коня. Увидев меня он остановил кобылу. Не мешкая я повесил сверток с карабином на грудь и сел в седло.

- Рогатина твоя где? - спросил Степана увидев, что в руках у него только топор.

- Там застряла.

- Ладно. Проверь кто тут живой остался, бери лошадей и к полонянам. Я пока вдогонку пойду.

Дав распоряжения я сдавил бока коня пятками давая понять, что пора в путь. Добрался до возвышенности, откуда меня обстреливали. Никого. Впереди березняк довольно далеко просматривался и тоже никого видно не было. Я повернул в сторону побитой четвёрки.

Два лошади без седоков вернулись к своим прежним хозяевам, но те уже ничего для них сделать не могли так как лежали без движения там, где их настигла смерть. Среди убитых был и китаец. Ещё одного придавило лошадью. Он был ещё жив, но судя по обильной розовой пене из рта оставалось ему не долго. Четвертого я нашел уже в лесу. Лошадь отнесла тело метров на сто, где оно и упало. Взяв под узды вздрагивающего и прядающего ушами мерина я повёл его с собой.

***

Полоняне оказались жителями соседних совершенно различных земель. С их слов выходило, что поганые налетали на селения заранее зная, кто им нужен. В полон задирали девок покраше для дорожных утех, да мужиков-ремесленников. Всех, кто не успевал спрятаться или убежать, убили. Самый старый в смысле давно схваченный полонянин, Митрофан, был мастеровым вообще с ростовских земель. Приехал на торги в Рязань.  Там на дороге их и подловили. Купца пытали, поджаривая пятки в костре. Что от него хотели, Митрофан не знает. Был он сильно напуган и мало что соображал.  Помнил только, что перед тем как убивать, вороги спрашивали, кто таков и какому ремеслу обучен. Было это почти три седмицы назад.  С тех пор он и бегал связанный за лошадью одного из басурман. Успел за это время насмотреться, сколько порченых утехами девичьих тел со вспоротыми животами по лесам побросали.

После всех этих расспросов мне стало муторно. Так что оставив пленников на Степане сам пошел собирать наши вещи да одевать полный доспех. Чтобы успокоиться от адреналинового шока потребовалось часа два. Степан за это время порезал полонянам веревки на руках и теперь все они сидели кучкой и поглядывали на меня. Меня же больше интересовала найденная у китайца серебряная нагрудная пластинка с какими-то арабскими письменами. Наверное, это и была пресловутая пайза.

Ещё с ворога сняли туесок с пергаментными картами. Довольно грамотно прорисованными.  Судя по картам за время пребывания на нашей земле отряд успел хорошо изучить местность вокруг Рязани и Мурома. Да и карты других местностей тоже были, но иерографические пометки на карте я конечно прочитать не мог. Кожаный панцирь, хоть и с двумя дырками от пуль, с поверженного врага сняли и отполоскали свежую кровь в речке, так что теперь панцирь можно было кому-нибудь отдать или продать. Хороший доспех, но мне будет маловат. Нашли ещё немного серебра и с десяток мелких арабских золотых монет. Больше ничего интересного. Я сказал Степану, что бы тот взял мужичков из полона и вместе с ними осмотрел тела остальных врагов - может ещё чего ценного найдётся. Ну и оружие их тоже собрать, потому как что на меч взято - то свято.

В итоге у нас получилось целых пять заводных лошадей если вместе с нашими считать. В трофейных седельных сумках нашли довольно много провизии, так что отведя пополнившийся гюльчатаями разного пола отряд дальше на север, где лес был погуще, я распорядился устроить привал и говорить еду, благо нашелся чистый родник из которого взяли воду. Ещё в тех сумках при осмотре нашли серебро в виде посуды, явно краденное разбойным образом. Это добро я собрал на своих заводных вместе с наиболее на мой взгляд ценным оружием. Найденные при осмотре тел мелкие серебряные монеты оставил Степану, пусть будет его трофейная доля. Всё же не побоялся на конного с рогатиной выйти. Полонянкам отдали найденные в седельных сумках шерстяные накидки или это были одеяла? Пусть кутаются, а то на каждой второй рубахи подраны.

Пока бывшие полоняне варили на не очень сильно дымящих кострах крупу с найденным в седельных сумках степняков высушенным порезанным лентами мясом, я устроился в стороне прикрыв левый бок своим овальным щитом. Справа меня прикрывала береза, расщепившаяся на два ствола почти у самого корня, так что поглядеть в косую щелку между стволами можно было и это направление не полностью терялось из вида, а вот попасть в меня нужно было ещё постараться. Занимался же я тем, что натирал свой лук воском. Хоть и стояла жаркая погода, позволяющая надеяться на то, что древесина лука останется сухой, но как говориться, береженого Бог бережет.  Пользоваться своим огнестрельным оружием сейчас, когда прибавилось столько лишних глаз, я не хотел. Да и патронов израсходовал преизрядно. Восемьдесят штук, что при моих скромных запасах было уже ощутимо. Конечно и эффективность стрельбы в общем-то на высоте. Всё же десять целей поражено, но снайперский принцип один выстрел - один труп, это для меня вещь недостижимая.

Если бы не полоняне, то скорее всего я дал бы команду отойти, тем более, что нас поначалу не приметили, но именно вид побитый, обессиленных угоняемых куда-то людей сделал своё дело. Что-то такое накопилось во мне за всё это время, чему нужно было только малую каплю, и я открыл огонь на поражение по живым людям. Не скажу, что летящие в меня стрелы, и ведь довольно метко летящие на такой-то дистанции, воспринимались, как опасность. Как степняки не связывали грохот выстрелов со смертью, так и я, дитя другого времени, не воспринимал стрелу, как опасность. Умом конечно понимал, но этот самый ум был занят совершенно другим, а чувства ничего о опасности не знали. В результате оказалось, что одна из стрел всё-таки меня достала оцарапав нагрудную левую пластину. Только царапина на чернении осталась.

Смерды видать отошли от шока и некоторые уже говорили в полный голос. Быстро они, однако. Сейчас бы помолчать им да хорониться. Ещё и дым этот от костра. Запалили ведь один на всех и подбрасывали для жару всё, что смогли в округе найти. Что-то сухое, а много и сырого, так что дым шел поднимаясь в безветрии сквозь кроны деревьев и виден был конечно же далеко. Такими дымами только к себе привлекать.

Подумал и прямо, как накаркал. В спину что-то сильно толкнулось, потом звякнул металл о металл - это стрела ударила по прикрывающему бок щиту. Ещё одна стрела ударила в кольчужную штанину с боку под голенную стальную пластину и отскочила. Ничего себе веселье. Я подобрал ноги под себя и плотнее закрылся щитом. Закрыл забрало и выглянул из-под щита. В этот момент мне прилетело в голову. Удара я особого не почувствовал - стрела с противным визгом просто чиркнула по шлему и отскочила.

В руках был только лук, а за спиной не снятый колчан с десятком стрел. Как-то так получилось, что группируясь я отодвинулся от карабина, и он теперь оказался в полутора метрах в стороне. Не хорошо. Я поднялся на ноги и отступил. В щит ударилось еще пара стрел и видимо осталась там. Теперь я видел противника.

Четверка всадников оказалась не робкого десятка. Помня, что в считанные минуты была уничтожена большая часть их прежнего отряда они всё же вернулись. Возможно сопровождали нас в отдалении наблюдая и когда удостоверились, что помимо их полона здесь только двое, причем только один бронный, они решились на нападение. Лес тут был достаточно плотным, что бы можно было разогнать лошадей и молодецки рубануть саблей, поэтому они просто сконцентрировала огонь на одном бронном.

Поднявшись в рост я опустил щит вниз так чтобы он прикрывал плохо защищенную левую ногу, правая уже была отставлена назад. В грудь ударилось ещё две стрелы и разлетелись в щепу я лишь почувствовал толчок. Переложив лук в освободившуюся левую руку я закинул правую за спину и вытащил стрелу.

Поняв, что мои брони стрелами не взять, степняки с гиканием погнали коней прямо на меня через кусты и валежник. Первый выстрел я сделал тогда, когда противник всё ещё путался в валежнике. Стрела с четырехлепестным треугольным наконечником по самое оперение вошла в грудь первой лошади на дистанции полусотни метров. Вторую я умудрился практически не целясь,  навскидку, вогнать в шею второй, идущей правее и чуть сзади, лошади. Выцеливать приникших к гривам всадников ни времени, ни смысла не было. Вторая лошадь отвернула в сторону, но первая была уже в десятке метров. Грохот копыт, ржание, летящие во все стороны лошадиные слюни.

Меня спас Степан. Видимо звуки спонтанно возникшего боя он услышал вовремя и находился недалеко. Признаться, до этого я выпустил его из поля своего зрения. Проскочив у меня за спиной он нацелил рогатину в бок лошади, и та с налета напоролась. Всадник с боевым кличем приподнялся и рубанул саблей стремясь достать Степана, но не достал. Тот не стал удерживать древко и проворно отскочил пригибаясь назад. Больше рубить всадник не успевал. Я же в этот момент инстинктивно отступил назад и уперся спиной в березу. Получив второе смертельное ранение, его лошадь отвернула влево и через несколько метров, напоровшись грудью на старое поваленное дерево, пала. Всадник не успел соскочить, но видимо успел перекинуть ногу и его выкинуло в крону поваленного дерева.

Двое других степняков, видимо, чтобы не мешать атаке своих собратьев, в общую толчею коней своих не повели пройдя справа метрах в пятнадцати и ворвались в мечущийся со страха лагерь полонян. Лук был всё ещё в моих руках, так что достав стрелу, на этот раз попалась бронебойная с кованным граненым наконечником, и истошно матерясь я выпустил её в разворачивающихся для повторной атаки всадников. С этой стороны им было, где разогнаться и атака скорее всего увенчалась бы успехом. Но в одного я всё-таки попал. Второй успел, - да и чего там не успеть на таких малых дистанциях верхом на лошади? - подойти прямо к нам и рубануть саблей. Я успел лишь отшатнутся назад и рефлекторно выставить вперед себя лук, как простую палку. Удар сабли выбил его из мои рук, и я повалился на спину. Спас опять Степан, успевший подхватить мой щит и подставить его под сабельный удар. Так что только искры полетели от удара о кованную окантовку.

Оставшись один всадник с криком "Шайтан урус!" промчался дальше, где резко остановил хрипящую с пенящейся мордой лошадь. Сразу же стало понято, что сделал он это для того, чтобы принять своего товарища, лошадь которого была ранена в горло и пала.

Пока они удалялись к нам прилетело ещё две стрелы, выпущенные "пассажиром". Одна даже попала ударив в нагрудник. Как не крути, а степняки - киргизы, калмыки или к какому народу они принадлежали? - были отменными стрелками. Если бы не броня и не своевременная помощь Степана, оказавшегося бесстрашным и проворным бойцом, мне бы пришел кирдык.

Силы у меня ещё были, а вот лёгкие сдали. Вроде и не двигался сильно, а хрипел, как та раненая лошадь. Я повернулся, инстинктивно закрывая голову рукой с ножом, назад, ведь сзади должен был быть ещё один живой противник, выброшенный из седла. Рядом противника не было. Только теперь я увидел, что левый бок у Степана стал черным от крови. Видимо его достали, но на ногах держится.

- Пошли, - прохрипел я и медленно, раскачиваясь на каждом шаге, направился в сторону павшей лошади и поваленного дерева. В руках у меня был только нож. Степан держал мой щит из которого торчало две целых стрелы с относительно толстыми древками и ещё три осколка. В одном месте наконечник пробил доску щита насквозь и высовывался с внутренне стороны, но не далеко. Всё-таки щит достаточно надежная защита от стрел.

Степняк оказался жив и даже успел подняться на ноги, но при падении повредился он видимо сильно так как двигался скованно и мало. Бежать он скорее всего уже не мог.  Направив на нас кривой клинок он ощерился и что-то сказал плюясь кровавой слюной. Диспозиция отвратительная. Я больше не боец – дышать толком не могу, двигаюсь с трудом, только упрямством пересиливая дрожь в коленях. Степан вроде ещё держится, хотя ранен. Противник, правда, не лучше. Из оружия нож и щит против сабли. Степан остановился в пяти шагах от противника и посмотрел на меня. Перехватив нож для метания я отправил его в противника. Конечно же нож был отбит, столь неумело он был брошен. Зато это отвлекло степняка, и Степан успел, подставляя под рубящий удар щит, сблизиться с противником и использовать свой длинный нож.

Остался ещё один, которого я или ранил, или убил. Нужно было проверить. Стали оглядываться, но больше никого не было.

В последствии оказалось, что из полонян пострадал только один мужичок - попал под копыта. Четвертого степняка нашли. Видимо он наклонился к самой лошадиной гриве и держался чуть справа, когда повел свою лошадь на нас. Случайно я попал ему так, что стрела через глазницу попала ему в мозг. Видимо смерть была почти мгновенной и мимо нас лошадь тогда пронесла уже мертвое тело, которое через пару десятков метров скачки по лесу свалилось на землю.

Итого в результате боя с нашей стороны у Степана длинный порез, скорее всего стрелой на левом боку. Обработан перекисью из моей аптечки с последующим наложением гемостатической губки и бинтования. У него же ушибы и ссадины в изобилии. От обработки отказался. Позже, когда мне была предложена мягкая пилюля, я понял почему – анестезия. Оказывается, у Степана был с собой опий. Ничего в общем-то странного. До XIX века его применяли по деревням от сильны болей. И ничего. Не наркоманили.

У смерда скорее всего закрытый перелом ноги в результате удара копытом. Ногу зафиксировали в берестяной лубок. Дальше поедет на волокушах. Со стороны противника двое погиби и двое ушли. Мораль? Никогда нельзя смешивать оружие. Карабин, так карабин. С ним было бы несколько проще, а так даже поднять не смог. В доспехе не больно-то покувыркаешься и станцуешь вприсядку. Впрочем, лук показал себя молодцом и это радует. Во-вторых, нужно при себе всегда иметь короткий меч или на худой конец мачете, а то не подоспей Степан - у меня кроме лука и щита в ногах ничего и нет. Эти же предметы между собой не совместимы – нельзя пользоваться луком удерживая щит.

С луком оказалась беда. Удар острой сабли пришелся на рукоять, так что на куски лук не развалился, но отщеп был сильным. Использовать его было уже нельзя. Решил забрать с собой. Жалко. Привык, да и денег приличных стоит. Может Лукич что-нибудь и придумает.

***

О продолжении разведки уже не было речи. Бывших полонян нужно было сопроводить до наших русских земель, так что соорудив три волокуши мы двинулись на север. Цели вылазки, - поиска стоянки степных налётчиков, - мы так и не достигли. Через три дня пройдя мстиславову заставу и оставив там смердов - на своей земле не пропадут.  мы со Степаном двинулись, как говориться, до дому до бабы, то есть, конечно, хаты. С западной окраины нашего княжества добирались ещё почти полных два дня.

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить