Печать
Категория: Часть 2.
Просмотров: 1027

В которой главный герой встречается с новыми людьми и понимает, что у него начинаются неприятности.

           Прошло четыре дня. Всё эти дни проходили для меня достаточно однообразно. С утра мы с моей микроармией делали построение, потом завтрак и выезд на лошадях по нашему княжеству. Затем обед, отдых и во второй половине дня занятия на ристалище. На следующий день наоборот: с утра занятия, а после обеда объезд территорий. Ристалище мужики нам действительно быстро отстроили. Уж не знаю, что сказал им Савл и что пообещал в награду, но за день они привезли бревна и выстроили нам небольшую полосу препятствий. Так что теперь мои бойцы после занятий физкультурой: упал - отжался, бегали по бревну, прыгали через кОзлы, учились преодолевать стенку, приседали с коромыслом, где вместо вёдер были веревками примотаны два приличных размеров валуна. Этакая штанга пуда на три весом - для моих крепышей в самый раз, а мне вот тяжеловата. Дюжину раз присесть с ней я конечно мог, но от них то требовал в трех подходах по две дюжины и это было только начало. Ну и конечно же упражнения в стиле "прикладом бей – штыком коли". Тут я не стал что-то изобретать так, как и сам с техникой копейного боя был знаком только по книжкам. Парни занимались так, как их учили в детинце.

         За эти дни ребятки ко мне попривыкли и подчинялись не только потому что князю надо подчинятся - о том на присяге они крест целовали, а ещё и из уважения. Конечно это мне так хотелось думать. Тешить своё самолюбие. Но и то сказать. Научить хоть немного их правильно ходить, держать спину при упражнениях, держать под напряжением пресс и много чего ещё, что требуется при обычных силовых упражнениях и чем я занимался полтора года в своём времени, также перенимая опыт и наставления других, более опытных спортсменов. Работал я с ними плотно показывая и объясняя зачем и почему так. Они слушали. Иногда, когда видели, что обстановка, скажем так, не официальная, даже спорили, высказывали своё мнение. Приходилось объяснять, хотя я не уверен, что они понимали всё, что им говорилось.

         На второй день к Савлу прибыли два его ватажника и он, спросив дозволения у княгини, отправился в город за разными мелкими покупками. В частности, планировали закупить до пуда скобяных изделий, да ещё пять дюжин цеплят. Конечно же за всей той повседневной необходимостью Савл не забыл и о моей просьбе. Вернутся он должен был только к сегодняшнему вечеру.

         Солнце только перевалило за полдень.  Утренние занятия на ристалище были окончены, так что я смог присесть во дворе и немного отдохнуть. Испив принесённого Марфой кваса я неторопливо прикручивал к шесту обломок толстого сухого бревнышка. Собственно, это было то же древко, из которого я до этого делал электрокопьё. Только сам электрошокер я отвязал и вот как раз на его место приматывал деревяшку. Сегодня разъезда решил не устраивать - надоело мне, если честно. Дождусь Савла, а уж с ним поедем по принадлежащим княгине деревням коих было ровно пять не считая поселения с теремом, где я находился. Ситуация могла бы показаться странной. У княгини зимой чуть более двух десятков душ обитало, а тут на тебе - целых пять деревень в управлении. Только странного тут не было ничего. Земли эти пограничные были официальны в самом Ростове и закреплены за её покойным мужем и на это были все необходимые бумаги выписаны. Не бумаги конечно. Берестяные грамоты, но сути это никак не меняет. Соответственно по Русской Правде, что в это время была и за административный с уголовным вкупе, и за гражданский кодексы, все, кто селился на княжеских землях, должны были платить виру чаще всего в размере пятины княжеского налога. Сбор налогов натуральным, понятное дело, продуктом возлагался на тиунов, которых назначал князь из самих поселенцев. Если учесть, что тут селились родами, то можно понять, что назначенный из родичей тиун отнюдь не стремился радеть на службе у князя. Назначали и не принадлежащих роду тиунов, но такие как правило входили в ватаги, иначе с ними бы быстро что-нибудь приключилось. Медведь в лесу задрал или в колодец человек свалился, - да мало ли, что в жизни может приключиться? Учиняй потом разбор, не учиняй - всё едино. Родня за родню горой встанет. А вот если за тиуном князь стоит да ватажники, то тут десять раз подумаешь. Оно ведь не только тиуны в колодцы падают, но и пожары случаются, да такие, что не то что село, а город дотла выгорает.  А уж сколько людей в тех пожарах гибнет. Или лихоманка какая пройдёт.  Кто же там потом разберётся, сколько лихоманка унесла, а сколько и без неё пропало?

         Вот такие тут были порядки. И мне, коль уж назвался князем, то стоило напомнить тиунам, что налоги надо платить. Пикантность составлял тот факт, что я не только по сути князем был только названным, но и по озвученной легенде никакими княжьими правами судить не обладал. Посему судить могла только княгиня, как законная наследница всех земель и прочих владений её мужа. И даже не так. Судить нужно было по закону, то есть по Русской Правде, а для этого её нужно было знать. Поэтому приглашали из города судейского, если своего не имели. А городской же судейский не только на букву закона опирался, но и на пожелания боярского городского вече. Ну и князя конечно. И если уж кто из бояр стал наших тиунов под крыло брать, то княгине правды можно было и не сыскать. И мне вместе с ней, конечно.

         Вот и получится, что для того что бы вернуть деревни в повиновение, а княжьей козне доходность, нужно было много всякого сделать. В том числе и серебра изрядно потратить. Привезённого мной серебра и прочих доходных статей должно было на всё это с лихвой хватить. Раз уж ехать никуда не захотела, то хоть так быт наладить. Ну а коль орда придёт, будут орде дань платить, тут уже ничего не поделаешь. Главное во время первой волны завоевания в живых остаться, а уж потом серебро себе дорогу найдёт.

***

Задумавшись я пропустил момент, когда из-за леса показался всадник.  Лошадь шла на рысях, так что только пыль столбом. Всадник прилегал к самой гриве и было не видно, кто же это. Я отложил древко учебного копья и спрятал нож в ножны. Моего огнестрельного оружия со мною не было - расслабился значит. Вживаться стал. Плохо дело. Но тут появились мои подопечные. Хоть и не в кольчугах, но при пиках. Всадник осадил коня возле самых ворот, что после зимы выправили, но всё равно держали открытыми. Перехватив лошадь за узды Онуфрий что-то спросил у всадника. Тот ответил. Тогда Онуфрий что-то сказал Митяю. Митяй косолапя побежал ко мне. Я встал, а самого аж гордость взяла - выучил всё-таки. Пусть немного рассказывал, но хоть отдельные элементы караульной службы. До этого ведь парней или в детинце держали, куда простым гражданским будь ты хоть смерд, хоть боярин, вход был воспрещен или же в выездной охране, где им отводилась роль отгонять народ из-под копыт, да дорогу расчищать сквозь людские скопления.

- Князь. Прибыл глашатай от Савла. Просит срочно принять его.

- Пропустить.  Коня его напои, а то этот молодец совсем животину загнал.

Митяй кивнул и поспешил, - но не бегом, вот же стервец, - к воротам. Онуфрий всё понял правильно. Всадник спешился и бегом направился ко мне.

- Князь!  Савел по срочному делу меня отправил. Надо тайное тебе передать.

- Пойдем в светлицу там расскажешь.

Мы поднялись в светлицу. Я дал глашатаю напиться квасу.

- Говори.

Молодой парень, которого я может тут и видел, но не помню, как зовут, допил квас больше проливая на и без того мокрую рубаху поверх которой был надета распахнутая на груди безрукавка.

- С города к тебе воевода с тремя воями выехал и дьяк с ними.

- И что с того?

- А то, что прознали мы в городе, что на тебя донос учинили, что яко бы ты пособник самого дьявола.

- Ерунда какая. И кто же это учинил?

- Мне не ведомо, но говорят, что тиун Мохновки крест за то целовал и какого-то мужика притащил, у которого отметина дьявольского копыта на груди образовалась. Савла к воеводе привели, где долго допрашивали. Вот теперь сюда едут.

- Что с Савлом?

- Да с ними тоже едет. Не связанный, но бежать от трех оружных ему никак не удастся.

- С чего бежать? Едут и правильно. Продолжай.

- Савла как прихватили мы возле городничего приказу крутились. Как Савла вывели, он знак условный дал. Вот я и пришел к тебе.

- Намного опередил-то?

- Да к вечерней зорьке будут.  Я лесными тропами прошёл, а они хоть и поспешают, но обычной дорогой идут.

- Ладно. Спасибо за службу. Отдыхай пока. Сейчас я кликну - накормят.

Я кликнул Марфу и велел ей накормить.  Княгини при разговоре небыло, но вся шумиха не прошла незамеченной.

- Андрей, что случилось?

- Да дьяк с воеводой к нам пожаловали.

- Чего это? - удивилась княгиня.

- Так меня в дьявольщине обвиняют, - усмехнулся я.

Княгиня посуровела лицом.

- Так и знала, что гадость какую удумают. Давно уже на мою вотчину заглядываются. Сейчас прикажу ворота закрыть.

- Не надо. Примем гостей как положено. Я к своим воям пока схожу.

- Ты им не доверяй.  Они князю Мстиславу присягали и воеводе служат, а не тебе.

- Да знаю я. Ты пока распорядись, что бы стол гостям накрыли.

Я спустился во двор и пошел к своим подопечным. Коня уже переправили в конюшню, где его напоили и насыпали ему овса - свежего сена пока ещё не было.

- Слушай мою команду. К нам едет воевода. Наденьте кольчуги да встретьте, как я вас учил. Понятно?

- Так точно.

- Не спешите особливо. До заката время есть. Начистите все, чтоб блестело. И приберитесь у себя, что бы не стыдно показать было.

- Всё исполним, княже. Не подведем.

- Давайте братцы, не подведите.

Гости появились аккурат перед закатом. Было их человек шесть. Все конные. Что же, так и должно было быть. Шли ходко, видать поспешали, но перед въездом в наше поселение ход коням сбавили и в ворота въехали уже чинно, без спешки. Впереди видимо воевода. Ох и здоров мужик! В кольчуге поверх которой ещё навешано местного варианта бронепластин: впереди круглый литой нагрудник с изображением красно-солнышка, ну прямо как у нас в детских книжках про Древнюю Русь рисовали. Руки закрыты железными наручами, наплечники из железа и шлем на голове с лицевыми пластинами, которые сейчас застегнуты небыли.  На руках перчатки из толстой кожи. Ноги тоже в металле, но только до колена. Железные бляхи, видимо, вшиты в кожу штанов. На ногах хорошие сапоги. Богатый доспех. По местным меркам больших денег стоит, да и по нашим тоже, далеко не все реконструкторы такое себе позволить могут. Рядом ещё один витязь. Такая же до колен кольчуга. Есть нагрудник, но наручи попроще. Спину прикрывает видимый краем щит. В руках копье. На поясе виден боевой кистень и что-то вроде булавы. Размерами тоже дороден. Остальные держали своих коней позади начальства и разглядеть их толком я не смог. Увидел только, что по середине процессии скачет Савел. Вроде без верёвок, но явно конвоируемый. Ну да ситуация понятная - не больно то ему доверяют.

Всадники въехали примерно в центр двора и там остановили лошадей. Слезать не спешили. Воевода смотрел то на меня, то на своих молодых воев.

- Смир-р-рна! - скомандовал я.

Вои моментально выстроились шеренгой и замерли. Грудь вперед, задницы неотклячены. Кольчуги поблескивают, насколько вообще могут поблескивать. Пики строго вертикально возле правой ноги.

- Доложить воеводе о прохождении службы!

- Так точно.

Вообще-то всё это было далеко не по уставу, но ничего лучше при думать я не мог ведь вои, как не крути, были отправлены сюда именно воеводой, и воевода это был не мой, а как бы из другого ведомства. Но действие разворачивалось своим чередом. Вои стали докладывать на местный манер, но не нарушая команды "смирно".  Молодцы, однако. За время доклада я сохранял молчание все также стоя на третьей ступеньке лестницы. Вроде и не сверху на гостей смотрю, но и не снизу учитывая, что гости конные и слезать со своих коней не спешат. Воевода с интересом молча наблюдал за докладом и даже слегка притормозил начавшего выдвигаться вперед тоже конного дьякона. Мол не мешай. У нас свои игры, а у вас свои.

- Доклад окончил Онуфрий!

Сначала я думал, что доклад нужно заканчивать словами "рядовой Онуфрий", но потом вспомнив, что под словом "ряд" тут понималось нечто иное, а именно заключение договора или, в данном случае, контракта. Мои же парни были призваны на службу рекрутским способом. Так что во избежание недоразумений, форму сократили.

- Добро, - откликнулся воевода. Судя по выражению лица он был в замешательстве.

- Во имя Господа, - священник поднял висевший у него на груди массивный крест.

Было видно, что в головах у моих подопечных смятение. С одной стороны, правило гласило, что нужно перекрестится, а с другой они помнили мои наставления, что на службе только команда командира имеет первостепенную силу. Так что понять их душевные метания было можно. Я не стал издеваться над их психикой.

- Вольно.

Парни встали по команде вольно: левая нога чуть назад и слегка согнута в колене, можно смотреть по сторонам и прочее, что не нарушает строй. Они, как и положено, трижды наложили на себя крест. Я тоже перекрестился. Всё-таки не понарошку крещен в православии. Пока я это делал священник внимательно на меня смотрел.

- Ты князем Андреем будешь? - видимо для порядку спросил воевода.

- Я князем Андреем буду.

Тут на пороге входа в светлицу появилась княгиня.

- Здравствуй воевода Просвет, и ты отец Никифор, будь во здравии.

- И тебе здоровья желаем, - приложил руку к сердцу воевода. Учитывая, что на нём броня, то смотрелось это, скажем так, искренне.

- Марфа, Фёкла, - позвала княгиня, - угостите гостей наших сбитнем.

Женщины подали гостям ковши не забыв и ратников. Те испили. Только после этого Савел слез с коня и повел его в стойло. Надо понимать, что с этого момента он уже не считался задержанным.

- Дело у нас к князю Андрею, да и к тебе княгиня есть, - молвил воевода.

- Тогда пожалуйте в светлицу.

Прибывшие гости слезли с коней. Прибывшие с начальством ратники, видимо заранее переговорили с Савлом, - отвели коней на водопой. Воевода и дьякон поднялись в светлицу.

Уселись чинно за столом. Княгиня, мне выделила хозяйское место сама сев по правую руку. На столе уже места не было от яств, да почти всё в серебряных чашах. Я и не знал, что у княгини такой запас серебра в тереме имеется.

- Поснедайте гости дорогие, - пригласила княгиня.

- Право же, Млада, не до снеди нам. Допрос мы приехали учинять.

На твоего князя Андрея обвинения серьёзные.

- Так не томи, изложи о чём допрос будет.

- Дело о сговоре с врагом рода людского, - поднял палец священник. Однако смотрел он больше на обильный стол. И то сказать - полдня в седле - проголодались.

- Так что же бы отец Никифор, и снедь мою дьявольской считаешь?

- Господь с тобой, княгиня, - перекрестился священник.

- Ко ли так, то и не нарушайте обычаев древних, ведь не половцы какие, что бы за пустым столом разговоры говорить.

- И то верно, - воевода взял кусок свежего горячего рыбного пирога и враз его съел. Запил медовушкой и только после этого продолжил:

- Дней пять назад пришёл к князю боярин Прокофий и сказывал, что прибег к нему один из его тиунов, пал в ноги и стал защиты требовать.  Яко бы рыбачили его смерды в отведенных под его надзор вотчинах. Сети позабрасывали, улов вытянули да уже грузить телегу собрались, как налетели на них тати. И будто бы один тать так приложил главу тех смердов, что у последнего отметина копыта дьяволова проступила.  Сказывают, что еле и жив остался. Смердов тех от такого богохульства страх лютый обуял, и они разбежались кто куда. А тати улов их пособирали да увезли. Но тиун прознал опосля, что в твою вотчину, княгиня, те тати уехали и что главным у них был князь Андрей. Вот, значит, просит боярин Прокофий разобраться потому, как если бы не отметина того копыта на груди смерда, то он бы и сам дела порешил, а так дело церковное получается.

- Врут, - коротко сказал я.

- А как было? - живо поинтересовался священник.

- Выше по руслу они ловили в нашей вотчине. И добро бы сеть крупную ставили, так нет же. Через всю реку в три слоя. А клеть в той сети, - я показал размер ячейки.

- Это они могут, - сказал воевода и достав нож отрезал кроличью ножку.

- Так о остальном ответствуй, откуда след на груди крещенного смерда Инокентия? - это уже священник продолжал допрос, но снедать при этом не забывал.

- Мне не ведомо кто такой Инокентий и что за след на нём. Если говоришь копыто дьяволово, то может его лошадь копытом приложила?

- По что увиливаешь? Мы того смерда привезли и осмотрели. На груди выше сосца, над сердцем прямо имеется у него след. И не копыто это лошадиное.

- Может и не копыто. Дело там было так, - и я рассказал свою версию произошедшего.

- Можешь Савла опросить по делу, - закончил я.

- Савла мы уже допросили. Сказывал он похоже на то, что ты говоришь. Только каким таким древком ты смерда ткнул, что его об землю стукнуло и такой след оставило?

- Да князь, ты про шест поведай и дело с концом, - вставил воевода.

- Так что про него говорить. Прикажи ратному своему пусть Митяя или Онуфрия кликнет. Или сам принесёт. Шесть тот внизу подле лавки стоит.

Воевода отдал распоряжение и через минуту нам принесли моё копьё для учебных боёв. Воевода взял его. Осмотрел. Спросил для чего для чего культя прикручена.

- Наконечника то нет. Вот вместо него и привернул.

- Не пойму я. Ну на ристалище с таким это понятное дело, а в обход зачем такое брать?  А если бы татей встретили? Тех деревушкой не напугать,- искренне удивился воевода.

- Так мы знали куда ехали. Мужички наши, рыболовы, уже не раз челом били, что пришлые на нашей же земле их притесняют. Вот я и взял воев да выехал. А учебное копьё взял для того, чтобы в ярости не порубать всех в капусту.

- Дело понятное, - воевода отставил древко в сторону и вытерев руки о свисающий край скатерти, - это у них норма тут такая?! – не вижу я, отец Никифор, тут козней дьявольских. Но тебе конечно решать. Борьба с нечистым не моя стезя.

Мы все уставились на отца Никифора. Доев он запил медовушкой и чинно высказался:

- Дьявольского я тут тоже ничего не вижу. То, что схизматик князь Андрей, то с первого взгляду понятно. Но схизматики они тоже христовы люди, Но... Что бы убедиться. Покажи-ка князь Андрей свой крест нательный, - неожиданно потребовал священник.

Я молча расстегнул крючки ворота на доспехе и просунув пальцы зацепил и выволок на свет свой нательный серебряный крестик.

- Чего креста не чистишь? - с искренней обидой вопросил отец Никифор.

Я смешался. Убрал крестик. Видимо по лицу моё смятение было видно.

- Ладно уж, - смилостивился отец Никифор, - думаю дело то решенное. Однако же, князь Андрей, не поручусь я, что боярин Прокофий от сего дела так просто отойдёт. Может и в сам Ростов отписать. Так что мне тоже потребно грамоту правильно составить.

    Ага, смекнул я, начинается обычный торг.

Сейчас меня будут на деньги разводить.

- Марфа, - крикнул я свою девку и когда та появилась, велел нести медовухи да покрепче.

- Чего же ты хочешь, отец Никифор?

- Дело благо угодное тебе сделать надо. Вот сам посуди, ты конечно крещенный, хоть и схизматик, а церкви у тебя в княжестве нет. Да и сестра твоя Млада все в нехристях ходит.  Не хорошо. Надеюсь вы не во грехе живёте?

- Ты, отец Никифор, говори да не заговаривайся, -  мгновенно вскинулась княгиня, до этого сидевшая молча и только слушавшая.

- Да я и ничего, - пошел на попятную отец Никифор.

Воевода тоже посмотрел на него недоброжелательно. Всё-таки позиции церкви тут были ещё не так крепки, как в последующие века.

- Церковь не обещаю. Хлопотное это дело и затратное, но приход поставить можно. Только в приходе служить кто-то должен. Смекаешь, отец Никифор, если я приход ставлю, а ты сюда батюшку назначишь, то и люду хорошо будет и тебе станет, что отписать?

- Вот это дело.

И мы выпили по кружке. Потом поговорили с воеводой. Ещё выпили. Поговорили о доспехах. Похвастались друг перед другом - не без этого. Ещё выпили...

***

Проснулся я от того, от чего не просыпался уже добрых два десятка лет - от сушняка. Во рту, как кошки нагадили. Вот же блин горелый, нажрался. Хотя и не до потери контроля над собой и своим языком, но вполне прилично. Полежал немного глядя на покачивающийся свет светильников. На столе вроде был какая-то крынка, но было не видно с лавки. Я заворочался выползая из-под одеяла.

- Там на столе стоит. Выпей, - послышался рядом голос княгини.

- Чего не спишь, спи давай.

Я встал и прошел к столу.  Там действительно была крынка с квасом. Вдоволь напившись я вернулся назад. Внутри вроде как полегчало.

- Слушай Влада, а действительно чего у тебя ни красного угла нет, ни образка ни одного.

- Раньше ты не спрашивал.

- Так раньше у нас попы не гостили.

- Кто?

- Отца Никифора, говорю, в гостях не было.

- Почему не было. Бывал и ранее, только я его в светелку не приглашала. На что он мне там?

- Понятно, - я забрался назад под одеяло.

- Так ты действительно церковь тут строить хочешь?

- Не церковь.  Так, приход небольшой. Поставим молельный дом да каморку для батюшки. Хай живёт. Как думаешь во сколько серебром станет?

- Молельные дома же без печей ставят?

- Вроде как без печей. Там только алтарь да лавки и более ничего.

- Тогда в пару гривен выйдет.

- Терпимо.

- Мне то что. Хочешь - ставь. Только ты учти. У нас тут на землях тот народ сел, кто не только от старых богов своих предков не отрекся, но и нового почитать не желает. А ну как людей опять силком да принуждением крестить будут? Видела я такое. Уж лучше так, как сейчас сложилось.

- Что плохие воспоминания?

- И не спрашивай. В век не забуду.

- Не буду спрашивать, - я лежал и смотрел в черноту над головой. В эту часть комнаты свет от светильника не доходил, - жаль, что ты на новгородчину уехать не хочешь. Тут всё мне без смысла делается. Приведём мы деревни твои в повиновение. Где тиунов поменяем, где ещё как. Церковный приход поставим - всё будет проще с городскими договариваться. Только ведь пустое всё это. Орда на Русь зимой придёт и всё тут пожжет да порушит.

- Что такая страшная та орда?

- Много их, очень много. И непокорности они не терпят. Жестоко за непокорность наказывают. Причем не только чужих, но и своих тоже. У них ведь такое правило есть: если кто один из десятка струсил и от боя убежал, то весь десяток убивают. Вот такие в Орде порядки.

Сказал, а сам подумал, что ничем ордынцев не остановить. Много-много позже, когда власть будет называться царской, когда будут уже не луками мечами воевать, а мушкетами и пушками, сформируют из башкир да калмыков летучие сотни. По полтысячи в отрядах. И будут они вооружены, как и предки – луками со стрелами. И французы будут в панике отставлять редуты и слать депеши о том, что ужасные монголы идут сквозь плотный пушечный огонь не боясь раскаленных ядер и выбивают мушкетеров стрелами. Это будет примерно через пять сотен лет.

Их ведь и пулемётами не остановить, - с горечью подумал я, - В начале века двадцатого конницу махновцы с двух сотен в ноль покрошили, но никто не свернул. У меня и одного пулемёта нет.

- У них по крайней мере закон есть, - продолжила княгиня, - а у новгородцев что? Думаешь хорошие земли там купишь? Так не купишь - своих там бояр да князей хватает. Если что и достанется, так на границах с мордвой. Вот и будет тебе тогда веселье.  У мордвы вообще никакого закона нет. Новгородские с ними уже лет сто воюют и всё не сдюжат. Так что выбирать не из чего. Там мордва, да и нравы новгородские с их диким вечем, а тут Орда, хоть и жестока, но хоть с каким-то законом.

- Не ожидал я от тебя таких глубоких размышлений.

- Так ведь не простая баба то.

- Не простая, что верно то верно.

- Вот. А на счёт орды, так до зимы далеко ещё.

- Сдается мне что раньше плохие времена настанут. Сейчас степняков ордынцы поприжали сильно. У них на половцев давняя обида. Так что сначала половцы к нам побегут. Думаешь они тут рожь, да пшено сеять будут?

- Грабить и насильничать они тут будут.

- Вот. А после ордынские отряды приходить будут. Ещё до того, как основная часть ихнего войска придёт. И знаешь зачем? Всё за тем же: убивать, насиловать и грабить. Причём без смысла. В эти летучие сотни самых отпетых негодяев набирают. А посылают, что бы народ роптать начал, князьям да боярам неповиновение выказывать. Чтоб князья меж собой ещё больше перессорились, да свои дружины по лесам распылили за татарской конницей гоняясь. А тем временем с боярами ордынские соглядатаи речи вести будут, как в орде хорошо только оброк плати и ты в почёте.

- Откуда ты всё это знаешь?

- Что-то и сам знал, а что-то, про летучие сотни, например, мне воевода за медовухой рассказал.

- Понятно. У него свои соглядатаи среди половецких есть. Да и купцов на казённом коште содержит.

- Про купцов на казенном коште это что у вас каждая собака знает что ли? - я даже на локте приподнялся, до того не поверил своей мысли.

- С чего это ты удумал? - обиженным голосом ответила княгиня, - это когда ещё мой покойный князь жив был, они с князем Мстиславом такую службу учинили. Поэтому нас тут и не трогали. Церкву не ставим - ну и ладно. Зато люд русский, что богов менять не хочет, к нам приходит. Дружины своей нет? Ну на то у нас злата да серебра не было, но если, что-то дружиной своей нас князь Мстислав прикрывал, а мы тут за границей следили. Внешне то оно выглядит, как будто тут на Русь проходной двор, а на деле ватажники княжьи чужаков примечали, с половцами дела вели ну и прочее.

- Во-о-от оно что, - протянул я. Такая сторона жизни мне в голову не приходила.

- Вот так. А ты думал, что всё знаешь?

- Да уж, была грешным делом, такая мыслишка.

- Так знай, что не всё тебе ведомо. Хотя и многое. Коль уж ты мне дрУжка, то ещё тебе поведаю, что мне отец Никифор сегодня сказывал, пока вы там с воеводой ножиками мерялись. Рязанский князь Глеб с прошлого года решил меня насильно за своего младшего брата выдать, чтоб вотчину к рукам прибрать. Князь Мстислав, видя такое, и сам решил земли себе отписать, но чуть по-другому сделать. Когда ты появился, это им обоим не понравилось, конечно. Но теперь отец Никифор за тебя вступится, так что Мстислав признает тебя, как моего брата, а, следовательно, и как князя при вдовице.

- И что это даст?

- А то, что ему самому теперь и резона не будет на земли мои претендовать и Глебу, если тот полезет, то даст понять, что по обычаям предков, да по принятому средь князей уговору, Глеб будет сильно не прав. А раз правда на стороне Мстислава, то против полков глебовых, случись такое, не ты с ватагой встанешь, а его, Мстислава, полки.

- А Глеб он кто помимо того, что рязанский князь?

- Дурак и сволочь, - ёмко и кратко ответила княгиня.

- Понятно. Тогда уж скажи, Мстиславу какой резон со всего этого?

- А такой, что ты теперь будешь пограничным князем. Так что собирай себе дружину. С воями нам помогут. Не явно конечно. Для всех ты сам своим серебром им платить будешь, но в остальном помогут.

- И это всё тебе отец Никифор посулил? Он же не князь, что он может-то?

- А ты так и не понял ничего. Отец Никифор много чего может, он с самого Ростова прислан был и тут тайную службу церковную по искоренению язычества возглавляет. Это и бояре знают. Но есть и то, что боярам не ведомо. Так что для князя Мстислава его слово не последнее.

- Смотрю я, что ты тоже не простая княгиня-вдовица, у которой дюжина смердов и масса проблем. О таких вещах знаешь, о которых не каждому знать положено.

- Ты обиделся разве на что?

- Не обиделся.  Просто свою роль во всем этом я не понимаю.

         - А это тебе решать, но как по мне, так хорошо что ты пришёл, а то для меня всё было бы намного хуже, чем теперь.

На самом деле на меня опять накатила похмельная хандра. Зачем я здесь? Что это вообще за игра такая? Специально для меня организована?  Сначала невесть откуда появился в моей спокойной и размеренной жизни Семён Семёнович и подбрасывает лакомый кусочек - данные биржи даже не по часам - по минутам. Я не сразу сообразил конечно, а когда сообразил и стал играть на бирже, то данные в его файле уже и закончились. Так что в конечном итоге я в тот первый раз остановился на мизерной прибыли, ведь стал же делать ставки на своё усмотрение и естественно не угадал. Хорошо, что не азартен и вовремя остановился. Но наживка была мною заглочена и вот я первый раз здесь. Этакий милый сердцу уголок, где явно нуждаются в моей помощи. Да, при первой же возможности, я тогда рванул отсюда, но ведь вернулся. И что я вижу? Все трогательные сцены рассыпаются в прах. Тут бурлит своя собственная полнокровная жизнь.  И меня в неё включают. Как-будто в игру попал, где первые квесты проще простого - волков пострелять. С балкона-то да с огнестрела оно и нечего так. Планку самомнения приподнимает. И все-то мной восхищаются. Переполненный благородной ерундой дурачок упорно стремиться сюда попасть вновь. Полтора года. Мать честная. Ведь полтора года я готовился, а теперь ведь даже понять не могу к чему. К бабе этой? Так у меня и там с женой отношения наладились и неплохо так наладились. А сейчас вообще получается, что я ей изменяю. Ведь денег во всё это из семьи своей увел, утаил, - на трехкомнатную квартиру хватит. И ещё на новую машину останется, причем без всякого кредита. И тогда, внимание вопрос в студию, и какого рожна меня сюда понесло? Оружия притащил, а только раз шокером стукнул и уже куча проблем.  Уже обвинения в чернокнижии и дьяволопоклонстве. Дальше что будет? Тайные приказы, склоки князей, деревни какие-то с их тиунами и налогами. Мне то это всё зачем?

Я хандрил. И самое неприятное в этой хандре было то, что выбора у меня не было. Ближайшая дверь назад откроется только через год и совсем не здесь. Возле озера Неро, на котором стоит славный город Ростов, - вот где она откроется. А это что значит? А значит это, что я полный и беспросветный идиот. Сидел бы себе дома. Паял свои микросхемы да почитывал всякие чужие книжки. Критиковал бы их. С другой стороны, это вполне могут быть глюки. Может вообще в аварию попал, но мозг это не сохранил и всё, что я сейчас переживаю, лишь плод моей фантазии, а сам я в реанимации в коме.

- Ну что же, - решил я, - если это всё лишь плод моего воображения, то в нём можно делать всё, что захочу. Всё равно или выйду из комы, или уже нет. Возможно, что другой, настоящей жизни у меня уже не будет.

Я поднялся. Оделся и вышел на улицу.

На востоке небо начало сереть. Наступал новый день.