В которой главный герой выходит на ночную охоту после чего плотнее знакомиться с местными.

     ГЛАВА 7.

     Волчий вой раздался настолько близко, что буквально выкинул ме-
ня из сна.  И сон ведь был хороший, - вот же, серая зараза, сейчас с
ружбайтой по твою душу пойду. Взяли моду сны мне портить. Очаяно за-
визжала-залаяла собака. Я натянул ботинки, по-быстрому зашнуровал и,
подхватив ружьё, выскочил на улицу.
      Выскочить-то выскочил,  но  основательно  приложился головой о
низкую притолоку.  Да ещё стволом ружья за неё  зацепился.  Так  что
скорее вывалился.  На улице было как прежде холодно и темно.  Справа
на другом конце двора в коровнике истошно лаяла собака.  Ржали лоша-
ди. Из местного населения никого видно небыло. То есть конечно небы-
ло видно огней.  Я включил присоединенный под ствол ружья  фонарь  и
яркий луч света столбом взмыл вверх.  Хоть снегопада и небыло,  но в
воздухе всё же крулила мелкая снежная крупа.  Так что луч света, от-
ражаясь от нее, стал плонтее и материальнее.
     Прислонив приклад к плечу я повел  световым  пятном  по  двору.
Точно, незванные гости. Ну и обнаглели они здесь. Прямо к человечес-
кому жилью подходят. Поймав в прицел обнаглевшего волка, так и стоя-
щего посреди яркого светового пятна возле навеса с санями, я мгнове-
ние выждал и выстрелил. Грохот выстрела прокатился по округе. Попал.
Волка кинуло в сторону и он опракинулся. И тут же его сородичи зары-
чали.
     Расстреливать хищников  находясь на высоте второго этажа да ещё
с мощьной подсветкой было просто. Так что я выпустил ещё пяток заря-
дов из которых гарантированно попал раза три.  Четвертого злыдня ви-
димо ранил.  Он ещё пытался вставать и ползти оставляя за собой чер-
ный кровавый след, но далеко уйти уже не мог. Больше волков в свето-
вом круге не было.  Видимо отступили.  Яркий луч подствольного фонра
надежно  вычеркивал всё,  что было за его границами,  хотя конечно у
моего фонаря и была хорошо  продуманная боковая засветка,  но всё же 
куда и как ушли оставшиеся волки я не видел.
     Постоял так немного выискивая новые цели. Постепенно лошади ус-
покоились.  Собака тоже перестала непрерывно лаять,  только  изредка
побрехивая.  Прошло  около  четверти часа.  больше волков я так и не
увидел,  но за время охоты успел подмёрзнуть.  Ладно. На сегодня моя
работа закончена. Я ещё раз оглядел поле бойни. Подранок был всё ещё
жив.  Надо бы добить, но патроны нынче в деффиците. Охотничьих мага-
зинов я тут как-то не заметил.  Ладно. Замерзнет. Может это и гуман-
нее.  Всё же от меня до него было не меньше полсотни метров. С глад-
коствольного ружья надежно поразить даже такую крупную и практически
неподвижную цель всё же сложно.  На добивание  может  уйти  ещё  па-
ра-тройка  выстрелов.  Да ну его,  - решил я,  - пусть уползает если
сможет.
     Вернувшись к себе я плотно закрыл дверь. Проверил, что ружье на
предохранителе и поставил его возле своей лежанки. Потом подбросил в
топку ещё пару поленьев и,  сняв куртку и штаны,  стал  устраиваться
спать.  За всё это время свой зимний спальный мешок-кокон я пока так
и не достал.  Но стал тщательнее укрываться верхней  одеждой  поверх
спальника,  так  удавалось  поспать чуть дольше того момента,  когда
дрова в печке прогорали и уже не грели.  Из-за хорошей теплоизоляции
проканопаченных  стен  и плотных ставень удавалось простать на одной
закладке дров практически до утра. На что я надеялся и в этот раз.
     Не удивительно, что утром мои ночные пострелушки не замеченными
не остались. На дворе было народу человек десять - это максимум, что
я тут видел одновмеренно.  Вообще что-то у них тут произошло от чего
население уж как-то катастрофически уменьшилось. Понятно что в таком
большом  поместии может проживать отнюдь не десять человек.  Да и не
смогут эти десять долго содержать  такое  хозяйство.  Вон  отопление
печное  почитай  всего  от самого терема до коровника.  И на всё это
нужны дрова.  Я конечно вчера помог малось,  но два  -  три,  -  или
сколько  их всего?  - дровосека никак не могут обеспечить поставками
дров всё это хозяйство. Не удивительно, что за зиму успели разобрать
почти  весь забор вокруг терема.  Да и строения отдаленные разбирать
потионьку стали. Пока, насколько я понял, только сараи.
     Разобрали забор  - добро пожаловать волки.  Вполне закономерно.
Им тоже в лесу не сладко приходиться.  Впрочем,  к волкам  и  прочим
хищникам  местные  относились  как-то  интересно.  Они  не сторожили
ночью.  Вчера так и вообще никто не вышел.  А если бы волки проникли
всеже в хлев или коровник? Так бы и не вышли? Странно всё это как-то
для меня было.  Оно конечно может и правильно.  Чего выскакивать  да
рисковать если двери и стены крепкие?
     Однако надо было идти к народу. Я поправил шарф, - когда же эти
морозы кончаться?  - шапку и закинув ружье за спину пошел вниз. Сюдя
по следам волки поднимались и ко мне наверх. Возле моей двери топта-
лись, видимо принюхиваясь к теплу. Странно, что не проснулся. Весело
было бы если бы открыли дверь и начали меня сонного грызть.  И ружье
бы  не  помогло.  Нож конечно рядом,  но успел бы я с ним что-нибудь
сделать?  Вряд-ли.  Не питал я иллюзий по-поводу своих  возможностей
борьбы с диким животным. Тем более в случае такого вот нападения.
     Я прикрыл плотнее дверь и осмотрел её с наружи. При желании па-
ру свежих царапин внизу можно было разглядеть.  Значит пытались дос-
тать мясцо.  Меня то есть.  Но видимо без особого энтузиазма. Вообще
весело бы было,  если бы во время, когда я выходил, кто-то из волков
был на втором этаже и атаковал. Меня пробрал озноб от такой мысли.
     Спустившись вниз я направился к местному населению.  Трупы вол-
ков ещё не трогали.  Только издали смотрели на  них.  Ходили  кругом
стараясь не приближаться к телам. Я подошел к подранку. Волк или это
была волчица? - пытался уползти, но видимо рана оказалась очень серь-
езной.  Зверь  так  и замерз вытянув морду в сторону леса. И глядя в
даль мертвыми запарошенными снегом глазами. Я снял варежку оставшись
только в вязанной относительно тонкой перчатке,  присел рядом и пот-
рогал трупп. Только прикоснувшись понял, что тело уже давно окочене-
ло. Вообще охотник обязательно снял бы шкуру. Волк - противник очень
серьёзный.  Такой трофей вполне почётен. А если ещё есть опыт такси-
дермиста,  то  и чучело сделать можно.  Достойный трофей даже в наши
дни, когда охота на хищников ведется с нарезного мощного оружия да и
то из закрытых и возвышающихся над местностью засидок-номеров. Впро-
чем,  у нас волков уже повыбили основательно. Сам я только раз видел
волчьи следы, впрочем когда рассказывал - мне не поверили. Ну и лад-
но.
     Я поднялся и надел варежку назад.  Все,  включая княжну,  молча
смотрели на меня.  Немая сцена, как говориться. Конечно никого вчера
на дворе небыло, а с ихними ставнями и в окно особо-то не поглядишь,
но волчий вой и грохот выстрелов конечно же слышали все.  И  связать
эти  события и эти волчьи туши со мной в общем-то труда не составля-
ло.
     -Плохо, что окаченели уже, - сказал я ни к кому конкретно не об-
ращаясь, - шкуры снимать будете?
     Меня не поняли.  Надеюсь только из-за языкового барьера.  Наде-
юсь,  что волк у них не какое-нибудь тотемное животное.  Потому  что
если так, то у меня будут неприятности.
     - Трупы... туши... тела, - я перечислял все варианты, что бы ме-
ня поняли, - убрать надо.
     - Это ты их убил?  - спросила княгиня.  Вообще там  фраза  была
немного другая конечно.  "Пришед. Избивати." Слово "волк" не прозву-
чало.  Видимо они их тут как-то иначе называют. Так что, как и рань-
ше, я скорее додумывал по-контексту события, чем понимал.
     - Да вот такой я.  Пришед да серых постреляти,  поубивати. А вы
тут хороши, братцы. У вас волки по-двору гуляют, а вы по норам сиди-
те. Не боитесь, что скотины вашу забьют-зарежут?
     - Не выходим мы ночью. Серым всё равно что человек, что скот ка-
кой. Загрызут.
     Ну значит не тотемное животное. По крайней мере они  их  боятся,
что в принципе для человека нормально.  Только вот чего с трупами де-
лать-то?
     - Если шкуру с них, - я не сильно ткнул ботинком  в  окоченевший
трупп, - снимать не будете, то тогда на сани их и в  лес.  Не  хорошо
когда мертвечина во дворе лежит.
     Меня поняли.
     - Можно им головы отрубить? - спросил Савел.
     - Зачем? Для чего? Что с головами делать будете?
     Савел промолчал. Может не понял.
     - Это так у нас делают. Если кто серого убьет, то голову на шест
нанизают. Все видеть должны, - пояснила княгиня.
     - Язычники вы.  Сами делайте если хотите. А не хотите, так в лес
свезите и бростье там.
     - Кто убил, то и может голову рубить.
     - Нет, в моем мире так не делают. Сами давайте. Если мое разреше-
ние нужно - разрешаю.
     - Слово твое твердое?
     Здраствуйте, приехали.  Теперь им слово нуждно твердое да креп-
кое.  Как там в фильме "Кин-дза-дза"? "Это твое заднее слово? Заднее
не бывает".
     - Делайте сами. Мне вообще до ветра надо сходить.
     И я развернулся и пошел через двор в ближайший лес.  Как тут ор-
ганизован вопрос канализации и где у них нужник,  я так и не  узнал.
Подозреваю,  что использовали они тут ночьные, да и дневные по-види-
мому,  горшки и утром выливали их в отхожую  яму.  По  крайней  мере
из-за сарая пованивало свежим.  А ведь мороз все дни стоит не шуточ-
ный - никакох запахов долго не продержится.  Не лето.  Это летом  от
деревенскго нужника несет за три версты.  В процессе вселения,  да и
вчера мне никакого горшка не предлагали.  Кормили - это  правда,  но
вопрос отхожего места видимо отдали на мое усмотрение. Вообще как-то
это не очень хорошо.  Ещё и скопились во дворе - за угол не сходить.
Мало ли.  У нас на счёт этого свои,  как говориться представления, а
какие тут? - Бог весть.
     Так что оставил я их разбираться с волчими тушами, как им будет
угодно,  а сам пошёл в лес справлять нужду.  Ну может не в  лес,  но
хоть к ближайщим кустам.  Шел, как оказалось, по волчьим следам. От-
сюда волки пришли,  суда и ушли. По накатанной дороге в лес. Ну пра-
вильно. Дураки они что-ли в глубоком снегу тропы торить, когда такая
дорога есть?  Впрочем, не все следы шли по дороге. Несколько уходило
в сторону.  И один такой отход направлялся прямо к ближайшим кустам.
Вот по нему я и пошёл.  Ведь в самом деле и так уже на полсотни мет-
ров в открытое поле ушёл. Хватит с них.
     Пока свои дела делал, в подлеске, что был метрах в ста, заметил
движение.  Никуда серые не ушли. Так и бродят кругом.  Видать есть в
лесу совсем нечего стало. А ведь крупная стая слилась, как получает-
ся. Четверых я подстрелил, - так всё равно вон один ходит. И не один
ведь. Не будет один ходить. Может свои ждут? Нет, братцы, не вернут-
ся  уже  ваши сотоварищи.  Не только вам убивать - и вас тоже можно.
Хотя мне было в общем-то жалко убитых волков.  Нет,  конечно если бы
они ворвались в мою комнату,  то мне пришлось бы очень тяжко. Вполне
может,  что и сожрали бы. Хотя вряд-ли. Всё же для них крупная добы-
ча. А вот ребёнка - это запросто.  Но поведение местных как-то охла-
дило мой охотничий азарт. Сидят себе, понимаешь, по домам своим, а я
тут бойню затеял.  И всего-то, что спать помешали. Мог бы тоже отси-
деться до утра. Наверное мог бы и так.
     Когда вернулся волчьи туши уже куда-то отнесли.  Кровавые пятна
засыпали свежим снегом.  И в обшем-то ничего не напоминало о  проис-
шествии.  Да и день выдался хоть и морозный,  но ясный. Настроение у
меня было хорошее,  только вот я совершенно не представлял, чем  за-
няться,  Но  мои сомнения по-поводу времяпровождения довольно быстро
развеяли.  Во дворе собралось аж целых восемь баб с деревянными вед-
рами и самыми настоящими коромыслами.  Одетые все примерно одинаково
в тулупы мехом внутрь, теплые валенки и закутанные в платки так, что
видно было только глаза.
     - Пришед, бабам за водой надо, - обратилась ко мне княгиня.
     - Ну так я тут при чём? Хочешь что бы я тоже ведра с водой  тас-
кал?
     - Ни-ни-ни, - замахала руками княгиня, - бабы боятся  к  проруди
идти.
     - Чего боятся-то? День же ясный.
     - Ты серых вчера побил - они теперь мстить будут.  Нельзя  бабам
одним на реку идти.
     - Ерунда какая. Не будут волки мстить. Это же просто животные.
     - Будут. Караулить будут и нападут, - уверенно сказала княгиня.
     - А от меня-то чего хочешь?
     - С бабами сходи. Бабы воды наберут - домой принесут. У нас вода
будет. А если серые нападут ты их побъешь всех.
     Я только хмыкнул. Волкодав, твою дивизию.
     - Хорошо. Пошли.
     Бабы поняли - стояли же недалеко слушали. Засобирались со свои-
ми ведрами да коромыслами. Я проверил подсумки - аптечка, подсумок с
едой,  спичками да сухим горючим. Два подсумка с патронами по десят-
ку.  Картеч и пули. Полный запасной магазин в кармане да ещё восьми-
зарядный  к  ружью пристёгнут.  Арсенал,  однако.  Интересно мужички
местные уже догадались, что за железку я постоянно таскаю? Ночью, во
время стрельбы, во дворе никого небыло,  да и смотреть на работающий 
в полную яркость фонарь  -  не много разглядишь.  Но рано или поздно
догадаются. И это для меня плохо. Если из самых общих соображений ис-
ходить,  то плохо.  Тут уже ничего не сделать.  Рано или поздно  всё
равно поймут, что у меня и для чего.  Не дураки же полные.  Для меня
лучше,  что бы позже поняли.  Всё же одно дело если просто  странный
пришлый не весть откуда пришёл - оно и ладно.  У них тут явно народу
не хватает. Та же княгиня может думает, что останусь на тех или иных
правах.  Вот  только после ночьных моих пострелушек меня боятся нач-
нут. Знают они что-такое огнестрел? Не ясно. То что сами с рогатина-
ми или чем-то из этой серии по лесам ходят - это отнюдь не означает,
что в загашнике какой-нибудь рушницы нет. Ну или в ближайшем крупном
селении со своим воинским гарнизоном.
     С такими вот мыслями я сопровождал женщин до  проруби.  Надеюсь
сегодня стрелять мне не придеться.  С другой стороны может и хорошо,
что вышел пострелять.  Теперь княгиня уже не так смотреть будет.  Не
так - это как? Сам не знаю. Но не как на бесполезного мужичёнку, ко-
торого к работе приспособить надо. На уровне дворника, если по-нашим
меркам  судить.  С другой стороны баб охранять это у них почётно или
нет?
     После первого захода по-воду оказалось, что они собираются идти
по-второму разу.  Я конечно на себе ведра не таскал,  но это ведь по
местным  меркам полверсты до той проруби идти.  Интересно а чёго это
они сани-то не отправили? Вроде до этого народ вполне здравомыслящим
казался? Поискав глазами я не нашел ни саней, ни Савела, ни Степана.
Зато перед воротами или тем,  что можно было условно назвать ворота-
ми, красовались четыре новых шеста - по два с каждой стороны дороги,
- на которых уже были надеты волчьи головы.  Страшненько смотрелось.
Я  ведь не все труппы осматривал.  А у двоих пасти-то были оскалены.
Видать на смерть скалились.  Всё-таки волки - хищники достойные ува-
жения.
     Сходили ещё раз. Так что теперь с стороны моей комнаты и проти-
воположно накатанной санями дороге образовалась новая широкая натоп-
танная тропа.  Тропа эта конечно уже была там и раньше, но видать за
водой ходили не каждый день. Интересно у них там бочка стоит что-ли?
И на сколько?  Полтонны?  По крайней мере в шестнадцати ведрах пере-
несли уже не меньше сотни литров.  Ведра у них литров по десять если
на первый взгляд.  Только заполняются не полностью да  ещё  по  пути
плещется,  хоть и немного.  Но ведра тяжелые. Деревянные. Как же они
назывались? Кадушки? Нет. Кадушки это что-то вроде тазов было. Да не
важно. Спрашивать всё равно не буду. Стеснительный я. Охраняю вот от
волков, но с подопечными не разговариваю.
     Когда собирались  на  третий  заход  за водой - вернулись сани.
Оказывается мужики всё же содрали шкуры,  а мороженные  туши  решили
отвезти в лес подальше от жилья.  Где и бросили в снегу. Так что те-
перь бабы скидали свои ведра да коромысла на  сани,  но  сами  пошли
впереди  кобылы  стараясь  ещё  больше расширить протоптанную тропу.
Когда сани застревали краями в сугробах,  лошадь  останавливалась  и
мужики начинали протаскивать сани тем самым помогая лошади. Впрочем,
таких заторов было не много.  Меня в помощь никто не звал, да я и не
напрашивался. Находился уже за сегодня взад-вперед. Шёл себе спокой-
но. По сторонам поглядывал. Охранял вроде как.
     С санями дело пошло веселее,  так что к середине дня если,  су-
дить по солнцу, навозили действительно не меньше полтонны речной во-
ды. Я уже хотел отказаться сопровождать их ещё в один заход, так как
уже в животе спазмы крутили от голода, но народ видимо тоже подустал
и проголодался. Так что не успели бабы разгрузить свои ведра с теле-
ги. а Савел уже распряг лошадь и повёл её в теплое стойло. Можно бы-
ло и мне отправляться на обед.
     В этот момент во довре опять появилась княгиня.
     - Благодарствую за защиту люда моего, - начала она поведя  рукой
и слегка поклонившись, - пойдёт трапезничать к нам.
     - Раз приглашают - чего же отказываться? - в тон ответил я, -  с
удовольствием откушаю твоих угощений. княже.
     Вот так гуськом - впереди княгиня местная,  а за ней я - пришед
не местный, - мы и отправились в тепло терема. На ихний первый этаж.
Чего  конкретно  я ожидал увидеть - не знаю.  За эти дни я уже успел
вымататья.  Ещё и сегодняшняя добрая прогулка километров на десять -
двенадцать  если все проходы до полыньи считать.  Так что интереса к
местным колоритам у меня небыло.  По общему представлению жилище  их
выглядело примерно так: большие прихожие, - сени? - в которых разме-
щались в частности дубовые смолные бочки с водой,  а  на  стенах  на
крючьях какая-то местная утварь.  Потом массивная дверь с добрым та-
ким засовом за которой собственно и были жилые помещения. В этих жи-
лых  помещениях - комнатах сквозного типа без внутренних дверей раз-
мещались печи.  Большие. Русские или нет - не знаю. Я никогда дровя-
ным печным оборудованием не интересовался,  но эти печи были больши-
ми.  Всерху на них спали. Рядом тоже стояли лавки. Такие же широкие,
как и у меня в комнате.  Под лавками было что-то напихано.  Отдельно
дымоходов или печных труб видно небыло,  но конструкция  была  столь
массовной,  что было сомнительно, что непосредственно топка занимает
весь этот объем. Скорее всего вокруг топки было несколько рядов кир-
пичей между которыми и проходили топочные газы.  После чего уже пол-
ностью остывшие,  выходили наружу через отдушину в стене. По крайней
мере стены за печями были штукатеренными, а не бревенчатыми, что на-
водило на мысль о кирпиче. После того как разгориться и прогорит та-
кая  печь  должна  долго держать тепло просто за счёт огромной массы
нагретого камня.  Но вот при розжиге,  не имея хорошей прямой  тяги,
она неизбежно должна была дымить.  Ещё мне показалось, что жилые по-
мещения с печами были по уровню ниже прихожих.  Возможно если откры-
вать дверь, то тяга для печи будет.
     Печей таких в смежных через одно помещениях было три штуки, так
что учитывая  количество  потенциальных спальных мест,  включая тех,
чтона печах,  народу тут могло размещаться не меньше полусотни  душ.
Тесновато конечно будет, но как говорится, не до жиру - зина на дво-
ре.
     Сейчас же  постоянно работала только одна из печей.  Вокруг нее
да по смежным комнатам располагались  все  жильцы.  И  жильцов  этих
действительно оказалось очень мало - человек двадцать не больше. Бы-
ли и старики не слазящие с печей. Были дети.
     И ещё что сразу обратило на себя внимание - запах.  Запах немы-
тых тел,  да и много ещё чего из разряда малоприятного.  Нет в целом
тут было число.  Пол из струганных досок выметен. Грязного тряпья не
видно.  На имеющихся столах груботканные серовытые простыни,  как  в
нас говорят. без следов сильных загрязнений.
     Видимо помещения проветривали иначе дух тут  стоял  бы  гораздо
более плотный. Но в морозы долго не проветришь, а люди тут кучкуются
постоянно,  а некоторые и безвылазно. В первой от входа комнате имел
место быть массивный большой стол,  лавки - куда же без них. Под од-
ной из лавок раполагалась небольшая поленница дров.  Видимо из  тех,
что  набрали  на  улице вчера.  Ещё там имелась прялка правда за ней
никто не работал. То что это прялка я понял потому что узнал сей аг-
регат по виденным ранее картинкам, но вот как он работает, представ-
ления не имел. На полу между лавками имелась большая медвежья шкура.
     В следующей комнате располагалась печь.  На печи кто-то мне не-
видимый был и этот кто-то сильно кашлял.  Плохой кашель. Сухой, над-
рывистый.  Я не специалист, но похоже там на печи был туберкулезник.
Ещё из населения в этой комнате имелись трое детей,  но они  спрята-
лись за печь как только мы вошли. И был бородатый, заросший по самые
глаза дед сидящий за столом.  Здесь мужики были все  бородатыми,  но
этот был особенно заросшим и нечесанным. В бороде было полно соломи-
нок.  Дед сидел за столом и очень своеобразным ножиком вырезал ложки
из полешек.
     - Баклуши бьет, однако, - не удержался я.
     - Да, - княгиня опять заглянула мне в глаза.  С момента  как  мы
вошли она уже несколько раз так делала словно пытась понять что  я  о
всём этом думаю? А что я должен был думать? Для  меня  всё  это  было
хоть и понятно, но необычно.  И ещё устал за сегодня, да и вообще ус-
тал с этим пападанством.
     - Кузьмич хорошо баклуши бьет. Они не трескаются потом и удобно.
Кузьмич сделай для пришеда хорошую ложку.
     Кузьмич посмотрел на меня из зарослей своей бороды и выбивающих-
ся из-под налобной повязки сальных патл и солидно кивнул.
     Следующая комната была отгорожена плотной тканью.
     - Людня, - княгиня обвела рукой показыва, что те помещения,  где
мы находились были этой самой людней, - там моя половина,  моя  свет-
лица. Студень на дворе, - как бы извеняясть продолжила княгиня.
     Студень значит. Что там предки, - у меня уже давно никаких сом-
нений небыло, что это мои русские предки, - студнем называли? Кажет-
ся февраль.  Похоже судя по морозам. Значит перенесло меня из начала
января  куда-то  в февраль,  а не только на пару часов назад,  как я
раньше думал. Пару часов и несколько столетий конечно, но меня боль-
ше часы интересовали.  Теоретически,  если напрячься и вспомнить, то
можно примерно вычислить долготу по полуденному солнцу и по  разнице
во времени.  Хоть примерно понять куда меня занесло.  Число теорети-
чески.  Кажется у Жуля Верна такое читал.  При сдвиге ещё и по датам
ничего не получиться. По крайней мере я даже примерно не знаю, как в
этом случае считать.
     За плотной  тканью оказалась больничная палата. По крайней мере
на лежанке на перине именась больная которую какая-то тётка  страхо-
людного  вида обтирала тряпкой.  Похоже, что уксусом. Больной на вид
было лет двенадцать и была она вся красная.  У ребёнка явно был жар.
Тяжелое дыхание,  нездорово блестящие глаза. А ведь на пневмонию тя-
нет.
     Княгиня подошла к ребенку.  Наклонилась к той, взяла ту за руку
и стала что-то шептать.  Одновременно с этим и совершенно независомо
страхолюдная  тётка тоже что-то бормотала иногда произнося слова до-
вольно громко. Что говорила - я естественно не понимал, но и так бы-
ло понятно, что это какой-то заговор. От болезни, злых духов. От че-
го там ещё заговаривают? Одно мне было непонятно - меня то зачем сю-
да привели?
     - Дитя моё, - княгиня отошла от больной.
     - Дочка что-ли?
     - Моё дитя, - опять сказала княгиня и  внось  посмотрела  мне  в
глаза.
     И чего она от меня хочет? Нет  конечно  в  той  другой  жизни  я
как-то краем связан с медициной.  Даже белый халат у меня в  качестве
рабочей одежды.  Но сейчас я просто несколько дней небритый, одетый в
теплый камуфляж мужик с ружьем за плечём. Ну и с аптечкой. И в аптеч-
ке есть у меня антибиотики. Но знать о том они не могут, да и что бу-
дет если я тут антибиотиками лечить начну? Учитывая, что их в аптечке
не так и много.
     Страхолюдная тетка не прекращая гудосить стала поить ребёнка ка-
ким-то пахучим травяным отваром.  После обтирания уксусом жар  похоже
стал спадать.  Нездоровая краснота постепенно уходила. Я отвернулся и
стал разглядывать следующую комнату проход в которую тоже был занаве-
шен, но полог занавеси был поднят и подвязан  к  деревянному  кручку.
Насколько я успел понять крючками этими местные пользовались охотно и
постоянно.  Просто втыкая такой крючек в паклю меж бревнами.  В  сле-
дующей комнате так же имелась печь, но её никто не топил. В этой ком-
нате вообще никого небыло.
     - Вообще-то меня вроде как поесть пригласили,  - недовольно по-
думал я, - и где пироги да снеди?
     Видимо угодав мои мысли,  а может недовольство на лице  отрази-
лось, княгиня, ну прямо как в сказке о княгинях, хлопнула в ладоши и
позвала.  Кажется Фёклу, но может и что-то похожее. В комнате появи-
лась невысокая слегка полноватая девчёнка с лицом усыпынным красными
оспинами.  Княгиня,  как пишут в книжках, распорядилась накрывать на
стол.  Обращенную  к другому человеку беглую местную речь я не пони-
мал. Уловил только что будет супец.
     Меня предложили садиться за стол. Не возражаю,  как говориться.
Мне хотелось упасть на скамью и тут же снять ботинки. В комнате было
довольно  тепло так, что в своей верхней одежде я спарился.  Княгиня
так сразу, как вошла, расстегнулась и теперь сняла свою шубу и поло-
жила её на скамью.  Скамей,  как и в остальных комнатах,  конечно же
было несколько.  Справа от входа в глубину комнаты располагалась та,
на которой лежала больная девочка. Видимо положили так, чтоб от сте-
ны соседней комнаты тепло шло. Ещё одна скамья стояла слева от входа
повдоль  сквозного  прохода.  Как боковые полки в пацкартном вагоне,
только всё гораздо больше в размерах.  На него и сложила  свою  шубу
княгиня.  И осталась в короткой меховой безрукавке и штанах.  Видимо
тоже из меха внутрь.  Впрочем,  выделка была великолепная - штаны не
смотрелись деревянными и были достаточно свободны.
     На вид княгине было лет тридцать.  Правда дочке около  двенадца-
ти... ах, ну да.  Они же тут женились на четырнадцати или пятнадцати-
летних. Ну и рожали соответственно в раннем возрасте.
     Княгиня сама достала из сундука-рундука, как тут же  выяснилось,
скатерть.  С вышивкой. Постелила на стол  откуда  страхолюдная  тётка
неизвестно когда, но убрала свои травные снадобья.
     - Супцом убогую накорми да не медли.  Я ей сон-травы дала. Пусть
поспит. На вчёра я ещё приду к завтрей бане готовить буду.
     - Хорошо Веда. Как скажешь сделаю, - ответила ей книягиня.
     Страхолюдина посмотрела  на  меня из под своих патл.  Вообще-то
если присмотреться,  то это была не старая ещё женщина,  но какая то
запущенная. У  нас чтоб до такого состояния опускались - я не встре-
чал.  Хотя,  разве что алкоголички, но на любительницу зелёного змея
эта тётка похожа не была.  И почему "убогая"? У нас убогими называли
немощных,  Богом обиженных людей, но не больных. Странно как-то. Но,
с другой стороны,  можно предположить, что здесь уже есть христианс-
тво.  Убогая - у Бога. От этого мне конечно не намного легче, но всё
же.  Правда ни церкви,  ни даже часовни какой я тут не видел, но это
ничего не значило. Вполне могли ходить в ближайшее более крупное се-
ло о котором я пока ничего не знал.
     Принесли корзинку с сухарями, большой гаршок из которого отчёт-
ливо  и  приятно  пахло ухой.  Сама рыбина тоже появилась на столе -
здоровая щука. Ещё были горшочки с маринованными огурцами и грибами.
Ничего так.  Не голодают. Из соседней комнаты доносились голоса. Там
тоже садились кушать.
     У княгини  оказалась деревянная ложка которой она чёрпала горя-
чий бульён.  Дула на него и потом кормила дочку. Через раз ела сама.
Мне ложки никто не предложил. Столовых приборов, пусть даже деревян-
ных, тоже никто не принёс. Ну и ладно. Я из подсумка достал свой по-
ходный набор с ложкой, ножиком и вилкой. Открыл ложку и зачерпнул из
горшка.  Уха оказалась не привычной мне ухой, которая без картошки и
лаврушки не бывает,  а именно скорее рыбным супом. В качестве напол-
нителя там была овсянка.  Супец.  Пахнет ухой,  а на деле супец.  Но
вкусно.  Только вот тарелок нет.  Я прикинул объем горшка, решил что
по любому съедим,  и высыпал туда ржаные сухари.  Стал перемешивать.
Княгиня поглядывала на мои действия,  но молчала. Попробовал размок-
ший сухарь с кусочком рыбы и бульенчоком - что в ложку зачерпнулось.
Вкусно.
     - Вкусно, - сказал я вслух.
     Больная девочка тяжко закашлялась.  Действительно ведь пневмания
у ребёнка.  Я рассегнул аптечку и вытащил из нее  упаковку  таблеток.
Отложил ложку.  Выдавил из упаковки одну таблеточку сульфадимезана. И
ещё одну ампицилина. Ещё шарик витаминок. Пожалуй хватит.
     - Дай ей, - я придвинул таблетки поближе к княгине.  Не возьмет,
не поверит и ладно.  Моя совесть по крайней мере будет чиста. Княгиня
поколебалась, потом взяла красненькую таблетку ампицилина. Держа меж-
ду пальцев разглядывала её какое-то время потом опять  посмотрела  на
меня. Далеко не старая, но очень уставшая женщина. Я был непроницаем.
Я ел супец.
     С ампицилином всё прошло  удачно.  Я  лишь  во-время  подсказал:
"глотай" и девчёнка проглотила.  Запила бульёном. Витаминку она долго
гоняла по рту и наконец разгрызла. Лучше бы тоже проглотила, но и так
сойдет. Сложнее было объяснить, что сульфадимезин, хоть и  неприятно,
но тоже надо проглотить.  Девчёнка мне не верила. Княгиня видимо  то-
же... сомневалась.  Я достал ещё одну таблетку. Показал что точно та-
кая же и проглотил запив бульёном с ложки. Глотать таблетки я научил-
ся очень давно, хотя и принимал их относительно мало.  Но даже в моем
времени далеко не все умеют принимать лекарства.
     - Глотай, - ещё раз сказал я, - сразу глотай.  Не  жуй.  Горько.
Сразу глотай.
    Девчёнка поняла и проглотила. Правда чуть не поперхнулась, но всё
прошло удачно. Потом у неё был ещё один приступ кашля.  А  ещё  через
четверть часа больная уснула.
    К этому времени я почти доел содерживое горшка с супцом.  Но  всё
же отставил его с примерно четвертью.  Нельзя всё же хозяев так нагло
объедать.  Княгиня откуда-то из своих одежд достала ножик с коротким,
но острым клинком и деревянной, хорошо отполированной руками за  годы
использования рукоятью.  Довольно ловко разделала щуку и жестом пред-
ложида мне.  С момента, когда она своими  руками  дала  своей  дочери
что-то, что передал я и чего она не знала и знать не могла, - она ещё
не сказала ни слова.
     Пока я молча поедал щуку  закусывая  пряными  груздями,  княгиня
доела супец, но в отличае от меня  рыбу  она  ела  с  размоченными  в
бульёне сухарями.  А я вот свою порцию размягших сухарей съет  просто
так.  Ладно, в следующий раз буду умнее. У них тут батонов да буханок
свежих видать нет.  Как нет и картошки, лаврушки, киви с апельсинами.
Эх, не то что бы я был любителем,  но вот  именно  сейчас  захотелось
киви.  Что за существо такое человек? Когда есть - нос воротит, а как
нет. так подай ему?
     Подождав пока княгиня доест я поблагодарил за хлеб-соль.
     - Пойду я к себе.  Если с дочкой что неладное приключиться - зо-
ви.  Пока есть ещё снадобья - поделюсь. Ну а если нормально  всё,  то
завтра расскажешь? Понимаешь меня?
     Княгиня кивнула И тоже поднялась. Пока я одевался почему-то по-
думалось, что так как я,  с княгинми скорее всего не  разноваривают.
Во первых на "ты", а во-вторых, так запростецки. Но княгинь я не ви-
дел ни одной - после революции семнадцатого года их численность мяг-
ко говоря поубавилась, а те что остались... в этот круг людей вхож я
небыл.  С другой стороны сейчас передо мной была какая-то  уж  очень
несчастная княгиня. У которой больная дочька, вшивые соседки и волки
по ночам по-двору гуляют.
     Вернувшись к  себе я первым делом настругал растопку.  Красивая
получились щепа, кучерявая. Растопил свою печку, а то в комнате раз-
ве что изморози небыло, а пар из рта шел. Потом прикинул как получше
зановесить дверь. Была у меня в снаряжении старая армейская плащ-па-
латка.  Качественный прочный прорезненный брезент. Вот им я и закрыл
дополнительно дверь. На случай внезапного вторжения хоть четверного-
них,  хоть  двуногих.  На какое-то время задержит.  Ввернув снутри в
дверь саморез на него приспособил сигнальную  растяжку.  Как  только
дверь откроется - капсуль выстрелит. Не сильно конечно, но достаточно
что бы гарантированно проснуться. Ну а пока незванный гость бореться
с брезентовой занавесью я успею привести оружие в боевую готовность.
     Деревянных крюков, которыми тут любили пользоваться, у меня не-
было, но были саморезы и крюки металлические, на которые я в походах
крепил верёвки при обустройстве ночлега.  Так что соорудить  занавес
особого труда не составило. Затем прошелся с горящей свечой проверяя
как у меня дела с тягой для печки.  С тягой всё было нормально. Воз-
дух из надверной отдушины сталкивался с поднимающимся теплым воздухом
от печи и трубы и стекал вниз по стене.  Откуда его втягивало в под-
дувало. Так что тяга была, но холод по комнате не гулял.
     Я зажег свой кемпинговый фонарь,  - честно говоря устал уже  от
местного освещения, - и стал чистить ружьё. Меньше десятка выстрелов
хромированному стволу повредить конечно не могли, но оружие надо со-
держать в чистоте иначе оно может обидиться.
     Закончив чистку собрал ружьё вновь.  Пристегнул магазин, но пат-
рон в патронник вгонять не стал. И так уже третьи сутки оружие хоть и
на предохранителе, но со взведенной боевой прижиной. Непорядок.
     Проверил работает ли датчик угарного газа, а что ему  сделается?
Аккумуляторов даже без зарядки ещё на на  полгода  хватит,  -  я  пе-
реоделся и свою спальную одежду и лёг.
     Лежал смотрел на слабо-красные стенки печки. Было тепло и уютно.
Никакого волчьего воя.  Вообще никаких звуков кроме потрескивания по-
леньев в топке. Хорошо. Обняв ружьё я уснул.    

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить